— Вы сказали, что со здоровьем девочки всё в порядке. Дело в том, что накануне я буквально выдернула её из лап насильника. К счастью, в тот момент она была без сознания, но меня беспокоит её физическое состояние, если вы понимаете, о чём я.
Доктор нахмурился.
— ЁЛин-сии, вы понимаете, что должны были сказать об этом сразу? Тогда, в клинике провели бы дополнительное обследование девочки. Возможно, ей понадобится помощь психолога, необходимо будет назначить курс реабилитации… — мужчина пролистал медицинскую карту Лиры, нашёл нужное заключение, — по результатам обследования у гинеколога, следов дефлорации нет. Так же, нет никаких косвенных признаков насилия: ни ссадин, ни синяков в области промежности и бёдер. Абсолютно стандартное заключение о состоянии здоровья половых органов ребёнка. Вы уверены, что девочку пытались изнасиловать? Вы заявляли в полицию?
ЁЛин замялась. Перед её глазами всплыл образ мужчины, в глазах которого пылал нечеловеческий огонь. Женщина, вновь ощутила тяжесть пистолета в руке, почувствовала отдачу от выстрела, ноздри защекотал запах пороховых газов…
— Значит, с Лирой всё в порядке? — спросила ЁЛин, очнувшись от нахлынувших воспоминаний.
— Абсолютно, ЁЛин-сии! — ответил доктор, тактично закрыв глаза на резкую смену темы разговора собеседницей. — Не считая некоторых врождённых патологий, что делает её очень необычным ребёнком. Вы знали, что по последним исследованиям Британских учёных дети с врождёнными физическими отклонениями развиваются умственно, в среднем, на тринадцать процентов быстрее своих нормальных сверстников?
ЁЛин не знала, но на всякий случай согласно кивнула. Тринадцать так тринадцать! Пусть будет хоть тридцать, лишь бы девочка не слишком сильно загонялась по поводу своей немоты. А всё остальное она Лире обеспечит. И комфорт, и заботу.
«Хвала ГуаньИнь, что всё обошлось!» — мысленно вознесла женщина молитву богине, уберёгшей девочку от страшной участи.
Закончив разговор, ЁЛин в сопровождении доктора спустилась в холл, где они стали свидетелями как их подопечная, игнорируя все предостережения, лихо демонстрировала замысловатые, танцевальные движения парнишке лет восьми, который, глядел на представление, открыв от удивления рот. На его щеках виднелись две мокрые дорожки.
— Осторожно, не подавись, — с улыбкой на губах, говорит ЁЛин, увидев, с каким энтузиазмом Лира принимается поглощать половинку своего сэндвича.
Выйдя за порог клиники я, категоричным образом заявил о терзающем молодой организм голоде. Заявил самым примитивным образом: показав пальцем в открытый рот и затем погладив живот. К счастью, женщина, накануне, познакомилась с моими гастрономическими предпочтениями, когда мы поздним вечером въехали в город. Я подробно расписал ей на планшетке, что Лире можно, а что нельзя. ЁЛин лишь пожала плечами.
И вот мы сидим в ближайшем сабвее, моя инспекторша неспеша поглощает груду овощей, орудуя палочками в тарелке, а я наслаждаюсь сэндвичем с тунцом. Всегда бы так питался!
Улыбаюсь женщине не прекращая жевать. Что ж, намёк понятен, но уподобляться культурной девочке я не собираюсь. Есть надо с удовольствием, а какое удовольствие от ковыряния в тарелке? То ли дело отхватить кусок, насколько рта хватит, держа еду руками. Разумеется, подходящую для этого еду. Хотя, я и суп порой мог хлебнуть, не прибегая к ложке. Но это в прошлой жизни. Здесь такого ещё не случалось. Пока…
— Тебе нравится Сеул? — спрашивает ЁЛин, дождавшись, когда я прекращу жевать.
«Дзынь-дзынь!» — звенит звоночек в моей голове. Я прекрасно помню, чем закончилась моя вчерашняя прогулка — ударом по голове, и, судя по состоянию некоторых элементов одежды, да отсутствующим трусам, попыткой надругаться над безвольным телом. Почему я решил, что попыткой? По трём причинам: во-первых, я не ощущал ничего, что бы говорило о свершённом насильственном акте. Так же, ни крови, ни других следов, при беглом осмотре, в туалете на заправке, я не обнаружил. Во-вторых, осматривавший Лиру гинеколог наверняка бы подняла шум, обнаружь она характерные следы изнасилования. Ну и в третьих, я подсмотрел в медицинской карте. Не удержался. ЁЛин не рассказывала, как я очутился в её машине мчащейся в сторону столицы, но сложить два плюс два не составляло труда. Она, каким-то чудесным образом спасла меня от того мужика и увезла от него подальше. Заодно, и от моей весёлой семейки, чему я безмерно рад. А сейчас, она явно собирается разузнать, что я думаю насчёт своего повторного похищения. Беру планшет, пишу:
[ЁЛин-сии, мне не нравится Сеул, но мне нравится быть здесь, с вами. Я хочу остаться в этом городе]
Замечаю, как дрогнули губы женщины, когда она прочитала моё послание, а её глаза подозрительно отсырели.
— Значит, ты не хочешь вернуться в Косон к своей семье? — справившись с эмоциями, произносит ЁЛин, и я понимаю, что угадал её намерения.
Отрицательно мотаю головой.
— Ты уверена? — на всякий случай переспрашивает женщина. Вдруг передумаю?
