На одном из русскоязычных ресурсов, где публиковались различные авторы, натыкаюсь на жаркий спор об исчерпанности жанра. Там читатели яростно сошлись в схватке на предмет того, что писатели начали повторяться в своих сюжетах. Одни, утверждали, что авторы исписались. Другие, наоборот, хвалили за креативность в жанре, в котором, давным-давно образовался застой:
«А мне пофиг! Я поддерживаю автора, пусть пишет, о чём хочет. Главное, чтобы писал!»
«Всё это уже было раньше, и не только у него. А если тебе нравится читать одно и то же, в различных вариациях, пожалуйста, наслаждайся. Но не убеждай меня сесть с тобой за один стол»
«А я и не убеждаю. Как говорится, хочешь, жри, а хочешь — нет! А если ты такой привередливый, то предложи своё»
«А зачем мне что-то предлагать? Я читатель, а не писатель. Я употребляю готовый продукт и сужу о его удобоваримости. Потом, высказываю о нём своё мнение»
«Это не мнение, — это помои в адрес автора»
«Заслуженные помои»
«А ты не думаешь, что для новых идей сейчас неподходящее время? Сейчас один тренд — народу нравится, на нём зарабатывают. А завтра будет другой?»
«Ты, видимо, мало читал книг в этом жанре. Дитятко, я в теме тридцать лет, и поверь, там всё плохо»
«Говорите, умер?» — отлипнув от монитора и сняв с кресла ноги, наравне с читателями, задаюсь я насущным вопросом. Какое-то время, неотрывно пялюсь на клавиатуру, заострив внимание на латинской «R». Единственное, что при этом шевелится, — это моя челюсть, жующая нижнюю губу. Дурацкая привычка, от которой никак не избавится. Наконец, решившись, открываю новую вкладку браузера, ввожу в поиск: «Рэй Бредбери — Лёд и Пламя»
Ничего. Ни самого писателя, ни рассказа с аналогичным названием, ни рассказа, похожего по описанию в сети я не нахожу. Крепко задумываюсь.
«Лёд и Пламя» я читал ещё в детстве, и тогда, повесть великого фантаста навсегда запала мне в душу. Его концепция мира, где жизнь настолько скоротечна, что пролетает, буквально, за восемь дней, предлагала читателю в полной мере ощутить весь драматизм описываемых событий. Очень мощная вещь.
«Попробовать, что ли? Переложить текст книги дословно я вряд ли смогу. Однозначно. Но, своими словами тоже можно, имея за спиной великого мэтра! Чем чёрт не шутит?»
Конец пятой главы.
Сеул, четвёртое апреля.
Стою перед зеркалом, разглядываю физиономию одним глазом. Второй закрыт ладонью, прижимающей к рассечённой брови ватный диск.
Видок у меня тот ещё! Постепенно распухающее веко отёком грозит закрыть правый глаз, а из глубокой, пересекающей бровь, раны сочится кровь, тонкой дорожкой сбегая по виску и щеке. Она лениво собирается на подбородке в капли, и, грозя испачкать рубашку пижамы, падает в раковину, окрашивая фаянс багровыми брызгами. На краешках посиневших губ застыли остатки розовой пены. Она обильно выделялась слюнными железами, смешиваясь с кровью из прокушенного языка, пока моё тело корчилось в припадке. Всё это стало результатом внезапного приступа, заставшего меня в процессе попытки наложить лапу на чужой труд. Что тут скажешь: мгновенная карма.
Очнувшись, я обнаружил себя валяющимся на полу, головой в лужице собственной крови, вперемешку со слюной, а мои модные, розовые штанцы промокли от мочи. Со стороны, должно быть, неприятное и пахучее зрелище. К счастью, ЁЛин, всё ещё пропадала на работе, а то, было бы не избежать незапланированного визита в больницу. А так, ничего, скажу, что поскользнулся и падая ударился о край стола. Даже врать не придётся, почти всё так и было.
Без сознания я провалялся около часа. За это время кровотечение прекратилось, и рана покрылась подсыхающей корочкой, которую, я благополучно содрал в процессе умывания. Пришлось потрошить упаковку с ватными дисками, что нашлась в шкафчике ванной.
Более-менее остановив кровь, иду на поиски аптечки. Нужно обработать края раны и залепить её чем-нибудь, чтобы не таскаться с ватным пятаком на лбу. А ещё, неплохо было бы приложить лёд к саднящему от боли языку. И постирать пижаму.
Аптечку я нахожу быстро. У ЁЛин имеется открытый стеллаж, зонирующий комнату, и на одной из его полок обнаруживается искомое, в виде пластиковой коробки с красным крестом на крышке. Банально, но эффективно. Не нужно метаться по квартире вспоминая, куда запропастилась эта чёртова аптечка. Всё на виду. Обработав рану, приступаю к ликвидации последствий аварии. Долго мою пол, стараясь сильно не напрягаться, закидываю в стиралку пострадавшую одёжку, а сам облачаюсь в шорты и футболку. Протираю раковину. К моменту, когда заканчиваю, глаз заплывает окончательно, и невольно приходится косплеить «Окорока», взирая на мир с неожиданного ракурса.
