Молчаливые фигуры тут же хватают избиваемую за правую ногу, приподнимают над землёй… Говорившая размахивается куском трубы у неё в руках и со всей силы бьёт по колену вырывающейся девушки. В тишине раздаётся отчётливый хруст ломаемой кости. Тело истязаемой изгибается от боли, но ни звука не доносится из её безмолвного рта.
— А если она с одной ногой сможет танцевать? — спрашивает вторая фигура.
— Сейчас я это исправлю, держите другую ногу, — отвечает ей первая.
Телефон ЕЛин звонил не переставая. Но его хозяйка, вряд ли смогла бы ответить на вызов, так как пребывала в состоянии сильного алкогольного опьянения. На экране смартфона светилось имя одной синеглазой девочки, которую она пообещала беречь и защищать…
звонит: Лира.
Конец четырнадцатой главы.
Сеул, пятнадцатое апреля.
Утро для ЁЛин началось с уже привычного похмелья. Умывшись и приведя лицо в товарный вид, женщина поехала на работу, по дороге в ближайшей забегаловке прихватив пару стаканчиков: с кофе и с джуком (
Звонок с неизвестного номера застал её на парковке офиса. Отставив недопитый кофе, она ответила на вызов, даже не предполагая, насколько сильно он повлияет на её текущий распорядок дня.
— ЁЛин Ким-ним? — вопросительно произнёс в трубке мужской голос. Женщина подтвердила, и он продолжил. — ЁЛин-сии, я — инспектор Пак ЫВон, отдел полиции Каннамгу. Скажите, вам знакома агасси Ким ЁнМи? В её документах вы указаны в качестве опекуна.
— Да, я знаю её, — настороженно ответила ЁЛин. Ей вдруг стало душно в салоне автомобиля, и она открыла дверь.
— ЁЛин-сии, подскажите, у агасси есть какие-нибудь родственники? — продолжал допытываться голос в трубке, нагнетая обстановку. Женщина ответила отрицательно.
— ЁнМи — сирота. Я единственный член её семьи в настоящий момент… С ней что-то случилось, инспектор? — не сдержавшись, поинтересовалась она. В трубке призадумались.
— Вам лучше будет подъехать в участок, там и поговорим, — наконец прервал молчание инспектор. Если сможете, то незамедлительно. Сто четырнадцатая «Тейранро», дом одиннадцать.
ЁЛин приехала в участок через час. Она написала начальнице смс-ку о неотложном деле и немедля рванула по указанному адресу. По дороге в голове женщины мелькали мысли о напавших на след нисовцах, полиции Косона и прочих заинтересованных в поимке девочки лицах. Она представляла, как, перейдя порог участка, будет немедленно схвачена, закована в наручники, осуждена за убийство и похищение и сослана на каторгу, а Лиру отправят к её приёмной семье. И лишь здравый смысл, указавший на странность схемы, где ради поимки преступницы её будут вызывать в полицейский участок, не позволил женщине развернуться и укатить в противоположном направлении.
«Они бы наверняка пришли на работу, а значит, дело касается девочки. И почему Каннамгу? Что там забыла Лира?»
Неожиданно, пропущенный звонок перестал казаться женщине чем-то малозначительным.
«Может быть, Лира попала в беду и звонила, надеясь на помощь онни. А я всё проспала!» — предположила ЁЛин и по её позвоночнику пробежал холодок. На всякий случай, она набрала номер своей подопечной. Ответом ей было сообщение о недоступности абонента, что дополнительно подлило масла в разгорающийся огонь тревожности.
В участке пахло потом, едой и сигаретным дымом. Раздражённая похмельем слизистая носоглотки женщины остро реагировала на все интенсивные запахи, и эти не стали исключением. У ЁЛин разболелась голова, и ей пришлось лезть за болеутоляющими таблетками, с недавних пор ставшими неизменными спутницами, помогающими бороться с последствиями возлияний.
