— Признайся, — сказала Мэгги, с каждой секундой чувствуя себя увереннее. — Скажи правду. Признайся сыну в том, что ты сделал.
Джеймс подошел к своему столу и сел на стул. Подняв трубку телефона, он помахал ею в воздухе.
— С меня хватит. Я звоню в полицию. Ситуация выходит из-под контроля.
Мэгги просто молча скрестила руки на груди. Несмотря на дрожь во всем теле, она не сдавалась.
— Хорошо. Звони. Если ты не совершал того, в чем, я уверена, виноват, набирай девять-один-один.
Рука Джеймса задрожала, а глаза Майкла округлились от ужаса.
— Папа, позвони им. Набери номер.
Джеймс медленно опустил телефон на стол. Майкл практически рухнул на пол.
— Нет… Нет…
Джеймс ошеломленно посмотрел на Мэгги. Судя по взгляду, он признал свое поражение.
— Как? Откуда ты узнала?
— Я та самая маленькая девочка, которая все видела.
— Боже мой! — воскликнул Джеймс, прижимая ладони к глазам. — Это был несчастный случай. Несчастный случай. Я не хотел…
— Нет… — продолжал качать головой Майкл. — Нет, мама бросила нас. Помнишь? Она сбежала с другим мужчиной. Ты так сказал мне. Ты поклялся, что так и было.
— Она так и сделала. Ну, она собиралась. Она собиралась бросить нас, Майкл. Я узнал, что она собирается уйти. Я обнаружил в ее телефоне звонки от какого-то парня, а она просто отмахнулась от меня. Мы начали драться, и она убежала в лес. О, Боже мой, я не собирался этого делать. Ты должен мне верить, — он вскочил и бросился к сыну. — Майкл, ты должен мне поверить. Я любил ее. Я очень сильно любил ее.
Я встал перед Мэгги, не уверенный в том, что может выкинуть Джеймс. Он производил впечатление невменяемого, расхаживая взад-вперед и беспокойно проводя пальцами по волосам. Джеймс бросился к своему столу и начал открывать ящики и вытаскивать оттуда документы.
— Пап, что ты делаешь? — ошарашенно спросил Майкл.
— Мы должны уехать, Майкл. Нам нужно ненадолго исчезнуть. Тебе и мне, хорошо? Так всегда и было: только ты и я. Мы сможем начать все сначала. Я совершил ошибку, но мне пришлось жить с этим чувством вины. Каждый день своей жизни я винил себя за то, что сделал. А теперь мы должны уехать.
— Папа, успокойся!
— Нет! — лицо Джеймса покраснело, плечи часто вздрагивали, а дыхание стало прерывистым. — Мы должны уехать, Майкл. Нам нужно… — он захлебнулся в неконтролируемых рыданиях. — Я держал ее, Майкл. Я держал ее в своих руках. Я не хотел…
Майкл подошел к отцу с поднятыми кверху ладонями.
— Все в порядке, пап. Иди сюда. Иди ко мне. Мы уедем. Уедем, — он обнял отца и прижал его к себе. — Ты в порядке, пап. У тебя все хорошо.
Джеймс продолжал плакать, уткнувшись лицом в футболку сына и бормоча что-то бессвязное. Встретившись со мной взглядом, Майкл кивнул в сторону лежащего на столе телефона и сказал:
— Позвони в полицию.
К тому моменту, как Джеймс начал понимать происходящее, было уже слишком поздно. Сын крепко держал его в своих медвежьих объятиях и не собирался позволять ему двинуться с места. Прибыли полицейские, и после некоторых объяснений касательно ситуации, Джеймс был взят под стражу. Все это время Мэгги стойко держалась: уверенно разговаривала с офицерами полиции, не теряла самообладания, не путалась в словах, только ее голос едва заметно дрожал.
Когда полицейская машина, увозившая Джеймса, уехала, у Мэгги вырвался тяжелый вздох.
— Его больше нет? — спросила она меня.
— Да. Его больше нет.
Она всем телом начала оседать вниз, но я успел подхватить ее. Я держал ее, а она все плакала и плакала, но мне было понятно, что эти слезы больше не от страха. Это были слезы ее освобождения.
После того, как события прошлого раскрылись, полиция отправила поисковую команду обследовать Харпер-Крик. И только спустя пять дней удалось обнаружить тело Джулии. Эта ужасная находка потрясла многих людей — всех жителей Харпер-Каунти. Члены семьи Мэгги, узнав, наконец, что с ней случилось, справлялись с этим так, как умели — поддержкой друг друга. Я не слишком за них беспокоился. Они преодолели темную полосу жизни и стали еще сильнее, чем раньше.
Больше всего я переживал за другого человека.
За сына, который всю свою жизнь верил в то, что мать его бросила. За сына, всю жизнь прожившего рядом с отцом, который в один миг превратился в его глазах в чудовище. У Майкла впереди был долгий путь, и я не был уверен в том, как он сможет справиться с правдой, на которую ему открыли глаза.
Я молился, чтобы он обрел душевный покой и устоял перед лицом бури.
Глава 41
Мэгги
Мне предстояло отправиться на заседание суда, но мои ноги отказывались сдвигаться с места.
На мне было черное платье, отделанное кружевом, и желтые балетки. Благодаря Шерил мои волосы были завиты, а ресницы подкручены.
— Мэгги, в суде ты должна выглядеть респектабельно. Там всегда вертятся фотографы, особенно на выходе из здания. А с учетом того, какой резонанс получила эта история, репортеры будут обязательно, — объясняла она, колдуя над моей прической.
