– Я хотел бы ее увидеть.
– Элиф? Или Алисию?
– Сначала Элиф.
– Сегодня к ней не пускают, но завтра утром я вас отведу. – Юрий кивнул.
– Вы видели, что случилось? Вы были там? Полагаю, Элиф спровоцировала Алисию?
– Не знаю. – Медбрат вздохнул и пожал плечами. – Известно лишь, что Элиф крутилась возле мастерской Алисии. А потом, скорее всего, разгорелся конфликт – в той или иной форме. Понятия не имею, из-за чего они подрались.
– У вас есть ключ от того кабинета? Пойдемте туда, может, обнаружим хоть какие-то зацепки…
Мы направились в кабинет, отданный под мастерскую для Алисии. Юрий открыл дверь и щелкнул выключателем. Одного взгляда на мольберт было достаточно, чтобы все понять. Картина Алисии, изображавшая пылающий Гроув, оказалась испорчена. Посередине холста виднелась надпись, выведенная огромными красными буквами: «ШЛЮХА».
– Ну вот и ответ. – Я мотнул головой в сторону мольберта.
– Думаете, это сделала Элиф?
– А кто же еще?
Следующим утром я навестил Элиф. Она лежала, плотно зафиксированная в кровати; к руке тянулась прозрачная трубка капельницы. Голову и раненый глаз окутывали многочисленные слои бинтов. Элиф была расстроена, злилась и страдала от боли.
– Пошел на хрен! – просипела она, увидев меня.
Я придвинул к кровати стул, уселся и спокойно и уважительно начал:
– Прошу прощения, Элиф. Мне правда очень жаль. То, что случилось, поистине ужасно.
– Полностью согласна, мать твою. А теперь вали.
– Элиф, расскажите, что случилось?
– Чертова сука проткнула мне глаз. Вот что случилось!
– Почему она это сделала? Вы с ней поругались?
– Хочешь выставить меня крайней? Я ничего не сделала!
– Я вас не обвиняю. Просто хочу понять причину.
– Да у нее башню сорвало окончательно!
– То есть ссора не имела отношения к картине Алисии? Я видел, что вы сделали. Вы испортили холст, не так ли?
Элиф сузила оставшийся глаз, а потом закрыла его.
– Это очень плохой поступок. Он, конечно, не оправдывает нападение Алисии, и все же…
– Она не поэтому напала. – Глаз Элиф с презрением уставился на меня. Я недоумевал.
– Нет? Тогда почему же?
Губы Элиф искривились в некоем подобии улыбки. Она молчала. Так прошло несколько минут. Я уже собирался уйти, когда неожиданно раздалось:
– Я сказала ей правду.
– Какую правду?
– Что ты на нее запал.
Я был поражен ее ответом. Пока я в изумлении переваривал услышанное, Элиф продолжила со злорадством:
– Ты втрескался в Алисию по уши, парень. Я ей так и заявила. «
Дальнейшее я представил без труда. Алисия впала в ярость и с размаху всадила кисть в глазницу Элиф.
– Психопатка хренова! Маньячка! – Страдающая и измотанная, она чуть не плакала.
«А может, Элиф не так уж далека от истины?» – мысленно задал я себе вопрос, глядя на ее забинтованную голову.
Внеочередное собрание проходило в кабинете Диомидиса, однако инициативу с самого начала взяла в свои руки Стефани. Произошедший инцидент уже не относился к абстрактной сфере психологии – напротив, он затрагивал вполне ощутимые понятия безопасности и здоровья. Здесь начиналась территория Стефани Кларк, и она это прекрасно знала. Судя по мрачному молчанию профессора, он тоже.
Стефани стояла посреди кабинета со скрещенными на груди руками. Очевидно, она вошла в раж. Я подумал, что власть и право решающего голоса буквально опьянили управляющую Гроува. Как же долго копила Стефани свою ненависть – ведь мы постоянно решали вопросы через ее голову, объединялись в группки против нее… И вот теперь она предвкушала сладкую месть.
– То, что случилось вчера утром, совершенно недопустимо, – заговорила Стефани. – Я высказывала свои опасения касательно поблажки для Алисии в виде персональной мастерской, но мой голос не был услышан. Неодинаковое отношение к пациентам – благодатная почва для зависти и конфликтов. Я знала, что рано или поздно случится нечто подобное. Отныне во главу угла будет поставлена забота о безопасности.
– И поэтому вы поместили Алисию в изолятор? – не выдержал я. – Из соображений безопасности?
– Алисия представляет угрозу и для самой себя, и для окружающих, – отрезала Стефани. – Она совершила нападение на Элиф и могла убить ее.
– Алисию спровоцировали.
– Никакая провокация не оправдывает нападение на другого человека, – качая головой, вмешался Диомидис.
– Вот именно. – Стефани кивнула.
– Но это единичный случай, – не унимался я. – Поместить Алисию в изолятор не просто бесчеловечно, это варварство!
Еще в Бродмуре я видел пациентов, которых помещали в изолятор – запирали в крошечную комнату без окон, где едва хватало места на одну кровать. Собственно, это была вся мебель. Дни и даже часы, проведенные там, и здорового человека могли превратить в безумца; что уж говорить о тех, чья психика и так нестабильна…
