– Не стоит праздновать победу раньше времени. Да, это прорыв, однако Алисия в любой момент может снова уйти в себя и замолчать.
– Согласен. – Диомидис кивнул. – Нужно собрать консилиум, заново обследовать Алисию и устроить интервью с ней. Будем вы, я и представитель управляющей компании. Скорее всего, Джулиан – он самый безобидный.
– Профессор, вы меня не слышите. Спешить нельзя! Слишком рано для всего этого. Группа врачей напугает пациентку. Необходимо действовать осторожно.
– Тео, поймите, управляющую компанию нужно поставить в известность…
– Пока еще рано. А если Алисия больше не заговорит? Давайте подождем. Не стоит преждевременно делать громкие заявления.
Профессор молча кивнул.
– Молодец, Тео! – Он крепко сжал мое плечо. – Я восхищен вами!
Я ощутил маленькую вспышку гордости – словно сын, которого хвалит отец. Да, я хотел порадовать Диомидиса, мечтал оправдать его доверие, заставить гордиться мной… Его слова очень тронули меня.
– И что теперь? – поинтересовался я, снова закуривая, чтобы скрыть волнение.
– Продолжайте работать, – ответил профессор.
– А если Стефани узнает?
– Не берите в голову. Предоставьте ее мне. Сосредоточьтесь на Алисии.
Именно так я и поступил.
Во время следующего сеанса мы с Алисией говорили не переставая. Слушать Алисию было странно, это смущало – после такого длительного молчания. Первые фразы Алисия произносила неуверенно, экспериментировала, будто человек, который после долгого перерыва заново учится ходить. Вскоре ее речь стала более быстрой, проворной; слова складывались в предложения. Словно и не было стольких лет упорного молчания. Впрочем, в каком-то смысле она и не молчала.
По окончании сеанса я вернулся в свой кабинет и, сев за стол, начал быстро записывать все сказанное, пока оно было свежо в памяти. Постарался зафиксировать абсолютно все, слово в слово, настолько точно и безошибочно, насколько вообще возможно. Сейчас вы сами убедитесь, что история Алисии поистине фантастическая. А верить или нет – дело ваше.
Мы с Алисией сидели в кабинете психотерапии друг напротив друга.
– Перед тем как начать, я хотел бы уточнить некоторые моменты, – сказал я.
Никакого ответа. Лишь этот загадочный взгляд синих глаз.
– Больше всего меня интересует ваше молчание. Почему вы отказались говорить?
Вопрос как будто разочаровал Алисию. Она стала смотреть в окно. Прошла пара минут. Я изо всех сил старался сдерживать волнение. Неужели «прорыв» был временным? Сможем ли мы и дальше делать успехи? Нельзя снова возвращаться к молчанию!
– Я знаю, вам сейчас нелегко. Но поверьте, стоит лишь начать говорить, и дальше все пойдет само собой, – произнес я.
Молчание.
– Пожалуйста! Не сдавайтесь, вы уже сделали самый сложный шаг! Скажите, почему вы перестали разговаривать?
Алисия медленно повернула голову и холодно уставилась на меня.
– Нечего… нечего говорить, – раздался едва слышный голос.
– Не думаю. Скорее наоборот: вы хотели бы сказать слишком много.
Пауза.
– Наверное, да. Наверное, вы правы, – наконец ответила она, пожав плечами.
Я ободряюще кивнул.
– Сначала, – неуверенно продолжила Алисия, – когда Габриэль… когда его не стало, я не могла… Я старалась… и не могла говорить. Открывала рот, но не выходило ни звука. Как в ночном кошмаре, когда хочешь кричать, но не можешь.
– Вы находились в состоянии шока, – объяснил я. – Однако по прошествии нескольких дней обнаружили, что голос возвращается, верно?
– К тому времени в этом уже не было смысла. Слишком поздно…
– Слишком поздно высказаться на суде в свою защиту? – удивился я.
Алисия лишь загадочно улыбнулась в ответ.
– Тогда скажите: почему вы решили снова заговорить?
– Вы знаете ответ.
– Знаю?
– Из-за вас.
– Неужели?
– Да. Все началось, когда в Гроуве появились вы.
– Что же изменилось?
– Все… Все изменилось… – Алисия умолкла и уставилась на меня немигающим взглядом. – Я хотела, чтобы вы поняли, что со мной произошло. На что эти чувства были похожи. Важно… Вы поймете, – добавила она.
– Да, я очень хочу понять. И поэтому вы дали почитать свой дневник? Чтобы я понял? По моему мнению, люди, которым вы больше всего доверяли, усомнились в правдивости рассказа о подозрительном мужчине. Наверное, вам интересно, поверил ли я?
– Вы поверили, – не колеблясь, ответила Алисия.
Это не был вопрос. И я кивнул.
– Да. Давайте начнем с последней записи в дневнике, где незнакомец ворвался в дом. Что произошло потом?
– Ничего.
– Ничего?
Алисия отрицательно покачала головой:
– Это оказался не он.
– Не он? – изумленно переспросил я. – Тогда кто же?
– Жан-Феликс. Вернулся, чтобы обсудить приближающуюся выставку.
– Судя по дневнику, вы находились не в том состоянии, чтобы принимать гостей.
Алисия молча кивнула, пожав плечами.
– И долго он у вас сидел?
– Нет. Я попросила Жан-Феликса оставить меня в покое. Он хотел остаться, был очень расстроен, даже накричал на меня, но потом все-таки ушел.
– А дальше? Что случилось после ухода Жан-Феликса?
– Не хочу об этом говорить. – Алисия мотнула головой.
– Не хотите?
– Я пока не готова.
