Нисса очнулась от холода. Поворочалась под груботканой накидкой в надежде снова заснуть. Не удалось.
1
Нисса очнулась от холода. Поворочалась под груботканой накидкой в надежде снова заснуть. Не удалось. Спина затекла, а бока болели от мелких камешков, которых было полно меж выступавшими корнями дерева. Исполинская лиственница, приютившая на ночь, печально сорила рыжей хвоей. Нисса попыталась сдуть с ресниц не нужные дереву иголки. Да хватить уже спать — впереди долгий путь. Нисса утёрлась краем накидки, привстала и встретила взгляд давра — тусклый и неподвижный. Твари, похоже, не требовался ни отдых, ни сон. Зато жрать только подавай. А мешок под рукой наполовину пуст. Но без давра ей не справиться. Сакт тяжёл и недвижен, как одной дотащить его до Лиланда? Охая и растирая поясницу, Нисса села, сняла накидку, стряхнула с неё лиственничный опадень. Спросила:
– Как Сакт?
Давр, не открывая сморщенных тёмных губ, прохрипел:
– Дышит.
Нисса не поняла, стало ли ей легче от того, что брат ещё жив. Она сказала: «Нужно идти», и с натугой поднялась. Давр посмотрел на мешок, но Нисса покачала головой — нет. Еды мало, нужно растянуть на неделю. А если кончится снедь, не набросится ли на неё или брата прожорливая тварь? Кто их знает, этих давров… Нисса достала из мешка кожаную флягу, плеснула на край головного платка мутноватой, затхлой воды, которую набрала в луже на дне высохшего русла реки, протёрла лицо, руки. Осмотрела ссадины, сорванные до мяса ногти. Кольцо придётся снять – очень уж исхудали пальцы, так недолго и потерять. А без него не примет ни один род, прогонят, как поганую нежить. Нисса покосилась на давра. Не сводит с неё глаз, образина. Даже растолстел – вон пузо-то какое… А ей приходится отрывать каждый кусок от своего рта. Голова кружится, в глазах темнеет.
Нисса закинула на плечо мешок, коротко сказала давру:
– Идём.
Тварь нагнулась над Сактом, который лежал на волокуше из веток, принюхалась к горячечному рту, подняла веко запавшего глаза.
– Ему нужно пить.
Нисса вдруг взорвалась долго копившимся отчаянием. Закричала, глотая слова:
– Не может он пить! Ни есть… ни пить… Не может!..
Давр протянул руку к мешку и потребовал:
– Воды.
Нисса отступила на шаг, сузила глаза и зловеще тихо промолвила:
– Воды не получишь ни капли.
Давр бесстрастно возразил:
– Ему нужна вода.
Как он хочет напоить Сакта, который не шевелится, точно истукан?
Давр меж тем подобрал ветку, обломил её и сунул меж зубов Сакта. С силой, так, что хрустнуло, раздвинул челюсти раненого. Придерживая их одной рукой, другую снова протянул к мешку:
– Воды…
На Ниссу что-то нашло, вроде как рассудок помутился. Иначе она бы ни за что не достала фляжку, не открыла её и не передала нежити. Давр, вместо того, чтобы влить воду в рот Сакта, вдруг поднёс фляжку к своей пасти и глотнул столько, что раздулась кожа на его горле. Нисса застонала, а потом присела на корточки, зашлась в бессильном плаче. Разве можно доверять нежити?.. Скоро ли найдётся ещё одна лужа? А тварь, напившись, способна на всё…
Давр прижал пальцем язык раненого и внезапно приник к его рту в чудовищном, противоестественном поцелуе. Его землистые, в чёрных пятнах щёки сдулись. Нисса сквозь слёзы завороженно смотрела, как тварь поит брата. Давр отстранился, зажал рот Сакта, слизывая тёмным сухим языком капли со своих губ. Через некоторое время серое лицо брата посветлело, на сухой коже лба выступили мельчайшие капли пота. Даже дыхание стало слышно. Давр поднялся, взял ручки волокуши. Можно было трогаться в путь.
Нисса шагала вслед за давром, легко тащившим волокушу по чёрным будыльям сухого папоротника, ржави мёртвой травы и думала: а пустилась бы она в дорогу с раненым, если бы не было закона, который закреплял землю и хозяйство только за мужчинами? Без брата она неимущая и бесправная, одним словом, никто. И жизнь пройдёт, в лучшем случае, в наймичках, в худшем – в рабынях. Добраться бы с живым Сактом до Лиланда, найти до его кончины мужчину, который бы согласился взять её в жёны – с владением, покрытым Белым Тленом. Выморочными полями, домишками, к которым неизвестно когда можно вернуться. Допустим, так и случится. Что дальше? Обратный путь или ожидание в нищете? Возможная смерть или сущее прозябание в чужом роду?
Нисса не сразу заметила, что давр еле плёлся – того и гляди, она наступит на ободранные ветки волокуши. Надо бы новую сделать…
– Быстрее! – сказала Нисса, ничуть не сомневаясь, что давру по силам даже бежать.
Но тварь остановилась, повернулась. И без того неподвижное, не как у людей, лицо окаменело. Нисса в душе всполошилась: давры всё могут почуять на большом расстоянии. Что или кто догоняет их? Тлен, кто-то из спасшихся, или мародёров, или зверь? Бояться нужно только Тлена. Против давра никому не устоять. Пока он на её стороне, конечно…
– Замри, – так тихо, что Нисса еле поняла, произнёс давр.
Какое-то время был слышен лишь обычный шум осеннего леса: шорохи и потрескивание сухой травы, поскрипывание ветвей под порывами ветра. Нисса переступила затёкшими ногами в сапогах. Давр прохрипел:
– Лучше ляг рядом.
И показал на Сакта.
Неужели Тлен?.. Тогда какая разница…