Джо. Я не знал, что мои слова вас так заденут, поэтому сожалею о сказанном.
Джина. Не извиняйтесь, сэр! Каждый из нас имеет право на тоску. Пора возвращаться к звездам. Оттуда сверху все воспринимается совершенно иначе: плоско и без подробностей… Никаких тебе прерий, шерифов, преследующих бандитов или безумных идей по поводу совместного проживания в верховьях Миссисипи. И никаких страстей. Попрошусь назад, в авиакомпанию. Буду созерцать океан с высоты в шесть миль, выслушивать идиотские признания подвыпивших парней. И может быть однажды, когда остановятся двигатели, вы, Джо, выйдите из своего бара, поинтересоваться, отчего в мире вдруг стало так тихо.
Джо. Двигатели не остановятся. Перестаньте даже думать об этом!
Входная дверь распахивается, пропуская Кенди, Цезаря и Грегори.
Оживление, которое их сопровождает, заставляет предположить, что компания явилась навеселе.
Ватерлоу. Привет всем, леди и джентльмены.
Кенди. Кажется, мы застали вас в разгаре интересной беседы!
Грегори. Скорее «да», чем «нет». О чем шла речь?
Джо. Об особенностях двигателей последней модели «Боинга». Они очень экономичны.!
Джина. и бесшумны настолько, что, когда вы колете дрова.
Ватерлоу. А при чем тут дрова?
Кенди. Они необходимы для того, чтобы разжечь камин, дорогой.
Ватерлоу. Так давайте же, разожжем!
Джо. Здесь нет камина.
Грегори. И никогда не было.
Ватерлоу. Одну минуту! Кто-то здесь говорил о дровах!
Джина. Говорила я, Цезарь. Я возвращаюсь в авиакомпанию.
Ватерлоу. Рейс Нью-Йорк-Милан!
Джина. Попрошу перевести меня на Восток.
Кенди. Предварительно, детка, не мешало бы развестись с моим будущим мужем.
Джина. Нет ничего проще. Я ни на что не претендую.
Грегори. Как быстро нынче решаются дела! Вышел мужем одной, возвращаешься женихом другой.
Кенди(Ватерлоу). Не верь ей, Цезарь! Они сговорились надуть тебя!
Джо. Вот что я вам скажу, леди и джентльмены!.. Я не сторонник физического воздействия на кого бы то ни было без крайней нужды, но боюсь сейчас не тот случай.
Грегори(Ватерлоу). Он может!
Ватерлоу(Джо). И ты, Джо!..
Кенди. Цезарь, дорогой, что мы тут делаем?
Ватерлоу. Ради чего-то же мы сюда пришли. Вспомнил! (Джо) Я вам ничего не должен?
Джо. Нет.
Ватерлоу. Мне казалось, что должен.
Кенди(Цезарю). Отныне, дурашка, ты должен только мне! Пойдем отсюда. Поищем что-нибудь поприличней.
Грегори. И обязательно с камином!
Ватерлоу. Да!
Кенди выходит.
Ватерлоу. Сами понимаете, чего хочет женщина.
Цезарь следует за Кенди.
Грегори. Но что все-таки отрадно, знаменитости – миллионеры и телезвезды – такие же люди, как и мы! Так же могут напиться!..
Джо (Грегори). Иди приведи себя в порядок и становись за стойку! Берта, займись им!
Голос Берты из кухни. Иди сюда, мой мальчик!
Грегори. Сдаюсь!..
Послушно следует на кухню.
Джо. Все, больше никаких исповедей! Лавочка закрывается! Хотите просто, по-человечески, напиться – добро пожаловать! А исповедаться – это в церкви! Не стоит соединять небесное и земное. Это плохо кончается.
Джина. Поспешное решение, Джо. Но я вижу, это ваш стиль. Вы приносите пользу людям, вы нужны им, а теперь вы им в этом отказываете.
Джо. Интересно, какую пользу я принес вам?
Джина. Встретившись мне на пути. Когда вы бредете по жизни, утратив цель, кто-то должен сказать вам: «Держись! Там за холмом стоит дом. Отсюда его не видно, но он там есть. У дома течет ручей. Ты утолишь жажду, отдохнешь в тени старого ореха, к тебе вернуться силы, и ты продолжишь свой путь». Может быть, дома там вовсе и нет. Может быть, он совсем в другом месте. Но ты идешь дальше, потому что поверил, что он там есть. Главное в жизни – это поверить. Прощайте, Джо. Никаких советов. Никаких напутственных слов. Возьмите мою любовь. Я пущусь в путь налегке.
Джина идет к двери и у нее останавливается.
Джина. А дом там все-таки был!
Исчезает за дверью.
Джо в задумчивости продолжает стоять посреди бара Из кухни появляется Грегори и направляется за стойку. За ним выплывает до сих пор знакомая нам только по голосу Берта – дородная особа, чья внешность находится в полном соответствии с ее голосом. Усаживается за стол.
Берта(Джо). И что же ты наделал, коновал?
Джо (Берте). А ты чего здесь расселась, корова?
Берта. Полегче, Джо! Я сама могу исповедать кого угодно!
