Снова наклоняется и обхватывает губами мою верхнюю губу. Очень, очень бережно, словно мой рот — самая хрупкая в мире вещь. Я раздвигаю губы, позволяя ему углубить поцелуй, что он и делает, но всё так же мягко. Медленно пробует на вкус и дразнит мой рот, благодарно и нежно. Одна его рука лежит на моём затылке, другая — соскользнула на бедро. Этот поцелуй — такой же как и он сам: испытующий и задумчиво неторопливый.
И ровно в тот момент, когда я без остатка отдаюсь на его волю, его губы останавливаются и он неспешно отстраняется. Я распахиваю глаза и испускаю долгий вздох, смешанный со словами: «О боже!»
Видя, как я задыхаюсь, он напускает на себя самодовольный вид и ухмыляется.
— Официально объявляю нас парой. И это был наш первый поцелуй в таком качестве.
Жду наступления паники, но она не приходит.
— Парой, — повторяю я тихо.
— Чертовски верно. — Он снова кладёт руку мне на поясницу и прижимает к себе. Я встречаюсь с ним глазами. — И не беспокойся, — добавляет он, — Грейсону я сам сообщу. Пусть только попробует к тебе прикоснуться — заново познакомится с моими кулаками.
Его рука скользит вверх и касается моей щеки.
— Всё, ухожу. Увидимся через час. Живу тебя.
Быстро чмокает меня к губы, разжимает объятия и поворачивается к двери.
— Холдер? — говорю я, как только в мои лёгкие набирается достаточно воздуха. — Что это значит: «заново познакомится»? Ты уже дрался с Грейсоном?
Поджав губы, Холдер едва заметно кивает.
— Я тебе говорил: он мерзкий тип.
Дверь за ним закрывается, а я остаюсь с кипой очередных вопросов. Впрочем, в этом-то как раз ничего нового.
Я решаю вместо душа позвонить Шесть — нужно многое ей рассказать. Бегу в свою спальню, вылезаю в окно, забираюсь в комнату подруги. Беру телефон у её кровати, достаю свой мобильник, чтобы найти номер, который она прислала мне в эсэмэс. Начинаю набирать цифры, и в этот момент приходит сообщение от Холдера.
Я улыбаюсь во весь рот. Проклятье, я и правда живу этого безнадёжного мальчишку.
Набираю номер Шесть и устраиваюсь на её кровати. После третьего сигнала слышу сонный голос.
— Привет, — говорю я. — Ты что, спишь?
Она зевает прямо в трубку.
— Теперь уже нет. Но ты всё-таки учитывай разницу во времени.
— Шесть, у вас там день в самом разгаре. Даже если бы я учитывала разницу во времени, что бы это изменило?
— Утро было отвратное, — защищается она. — Скучаю по тебе. Чего звонишь?
— Да так, просто.
— Не ври. Голос такой, будто ты умираешь от счастья. Значит, вы с Холдером во всём разобрались?
— Ага. И ты первая узнаешь, что я, Линден Скай Дэвис, больше не свободная женщина.
Она издаёт стон.
— И зачем люди подвергают себя таким несчастьям, выше моего понимания. Впрочем, рада за тебя.
— Спа… — я только собираюсь поблагодарить, но меня обрывает вскрик: «Господи боже мой», прилетевший из трубки.
— Я забыла! Блин, у тебя день рождения, а я напрочь забыла. С днём рождения, Скай, и будь я проклята, я худший друг на свете.
— Да ладно тебе, — смеюсь я. — Вот и хорошо, что забыла. Ты же знаешь, терпеть не могу подарки, сюрпризы и вообще всё, что связано с днём рождения.
— Погоди-ка, я вспомнила, какая я офигенная. Пошарь у себя за шкафом.
Я закатываю глаза.
— Я так и знала!
— И скажи своему дурацкому бойфренду, пусть положит деньги на телефон.
— Есть, мэм! Ладно, я пойду, а то твоя мама сойдёт с ума, когда увидит счёт за международные переговоры.
— Да уж. Лучше бы она жила в более тесном контакте с природой, как твоя мама.
Я смеюсь.
— Люблю тебя, Шесть. Береги себя, ладно?
— Я тоже тебя люблю. И, Скай?
— Да?
— У тебя счастливый голос. Я счастлива, что ты счастлива.
Я улыбаюсь, и мы кладём трубки. Устремляюсь в свою комнату. Какое бы отвращение я ни испытывала к подаркам, я всё-таки человек, и любопытство мне не чуждо. Бросаюсь к шкафу, заглядываю за него. На полу лежит коробка в подарочной упаковке. Хватаю её, усаживаюсь на кровать и снимаю обёртку. Коробка битком набита шоколадками.
Чёрт, обожаю эту девчонку.
Я нетерпеливо топчусь у окна, когда машина Холдера наконец-то въезжает на подъездную дорожку. Выскакиваю за дверь, запираю её, бросаю взгляд на автомобиль и замираю. Холдер приехал не один. Открывается пассажирская дверца, вылезает какой-то парень. Когда он поворачивается, на моём лице наверняка появляется ошеломлённое выражение: нечто среднее между OMG и WTF. Надо же, запомнила — быстро учусь.
Брекин придерживает дверцу и радостно скалит зубы.
— Надеюсь, ты не будешь возражать против третьего лишнего. Мой второй лучший друг на свете предложил мне присоединиться к вам.
