Список продолжается, но сейчас я не могу читать его дальше. Я застряла на «они нюхом чуют страх». В такие моменты мне бы хотелось иметь мобильник, чтобы позвонить Шесть и потребовать объяснений. Я складываю лист, засовываю его в рюкзак и сосредоточиваюсь на одиноком бегуне. Он сидит на дорожке спиной ко мне и выполняет растяжки. Не знаю, школьник он или тренер, но если бы Грейсон увидел этого парня без рубашки, наверняка стал бы вести себя гораздо скромнее и не сверкал бы своим брюшным прессом по всякому поводу и без.
Незнакомец поднимается и идёт к трибунам, не удостоив меня ни единым взглядом. Минует ворота и подходит к одной из машин на парковке. Открывает дверь, берёт с переднего сиденья рубашку и натягивает её через голову. Садится в автомобиль и уезжает за секунду до того, как парковка начинает заполняться машинами. А заполняется она быстро.
Ох, господи.
Я хватаю рюкзак, намеренно продеваю обе руки в лямки и спускаюсь по лестнице, ведущей прямиком в ад.
Я сказала, ад? Это я сильно преуменьшила несчастье. Школа встретила меня всем, чего я боялась, и даже больше. Уроки прошли не так уж плохо, но мне пришлось (по недомыслию и исключительной необходимости) воспользоваться туалетом рядом с лабораторией, и хотя я выжила, но перепугалась на всю оставшуюся жизнь. Мне было бы достаточно малюсенького намёка от Шесть, что это помещение используется не столько как туалет, сколько как притон разврата.
Сейчас идёт четвёртый урок, и я уже многажды услышала слова «шлюха» и «шалава», как бы ненавязчиво прозвучавшие почти от каждой девицы, мимо которой я проходила в вестибюле. И, кстати, по поводу ненавязчивости, куча долларовых купюр, вылетевших из моего шкафчика вместе с запиской — откровенный знак того, что мне тут не рады. Под запиской стояла подпись директора, но его авторство мне показалось сомнительным, учитывая «извени» вместо «извини» и сам текст: «Извени, стриптизёрша, но в комплект твоего шкафчика не входит шест».
Я пялюсь на записку с деланой улыбкой, постыдно принимая свою судьбу на следующие два семестра. Нет, ну правда, я думала, что люди ведут себя так только в книгах, но теперь на собственном опыте убедилась, что идиоты существуют на самом деле. И ещё надеюсь, что все остальные шутники, которым захочется развлечься на мой счёт, окажутся такими же любителями платить за несуществующий стриптиз, как те, с кем я столкнулась только что. Какой болван, решив оскорбить, даёт деньги? Наверное, богатенький. Или богатенькие.
Уверена, шайка скудно, но дорого одетых девиц, хихикающих за моей спиной, ждёт, что я сейчас побросаю вещички и с рыданиями кинусь в ближайший туалет. Вот только мне придётся обмануть их ожидания, потому что:
1) Я не плáчу. Никогда.
2) Я уже побывала в этом туалете и больше туда ни ногой.
3) Я ничего не имею против денег. Зачем же от них бежать?
Опускаю рюкзак на пол и собираю купюры. Как минимум 21 доллар рассыпался по полу и ещё около десяти остались в шкафчике. Их я тоже беру и засовываю всё вместе в рюкзак. Меняю книги, захлопываю шкафчик, надеваю рюкзак, продев руки в обе лямки, и улыбаюсь.
— Передайте от меня спасибо своим папочкам.
Шествую мимо шайки девиц (которые уже не хихикают), игнорируя их злобные взгляды.
Подходит время ланча, и, глядя на потоки дождя, изливающиеся на школьный двор, осознаёшь, что карма мстит кому-то дерьмовой погодой. Кому именно — вопрос, пока остающийся открытым.
Я распахиваю двери столовой, почти ожидая, что за ними меня ждут всполохи пламени и запах серы.
