Нас обдает порывом холодного ветра, мы смотрим на море за ангаром, на мерцающие огни далекого берега, на желтые маячки катера береговой охраны. Виллнер невзначай кидает взгляд на часы, а я поворачиваюсь к Призмолл-хаусу, быстро отыскивая глазами огромное круглое окно в кабинете доктора Коделл. Интересно, смотрит ли она сейчас сюда, стоя за темным круглым стеклом. Отчасти мне хочется, чтобы так и было.
– Ее там нет, – слышится раскатистый бас с характерным валлийским акцентом.
Онемев от изумления, я медленно поворачиваюсь к сидящему рядом человеку. Виллнер сидит по-прежнему глядя на океан, как будто не заговорил со мной впервые за все время.
– Я подумал, что нам не помешает побеседовать, – спокойно заявляет он. – С глазу на глаз. Как мужчина с мужчиной.
В следующие несколько секунд выражение моего лица наверняка напоминает гримасу сломанной марионетки: застывшая маска с отвалившейся челюстью. В голове нарастает гул, заглушая все остальные звуки, подобно гудку мчащегося навстречу локомотива. На пороге сознания теснятся, отпихивая друг друга, потрясение, обида, любопытство и еще десятки разных эмоций.
Ошеломленный нестройным хором совершенно разных переживаний, я выдаю первое, что приходит в голову:
– Вы из Уэльса?
С теплым, искренним смехом Виллнер достает из переносного холодильника бутылку и цепляет крышку за его край. Пара ударов ладонью – и крышка падает в траву.
– А вы решили, я из Англии? – Он протягивает мне пиво. – Большинство англичан думают так же.
Я смотрю на бутылку, покрытую капельками конденсата. В других обстоятельствах освежающее пиво прохладным вечером, да еще в столь живописном месте, доставило бы мне массу удовольствия, но от одной мысли принять что-либо из рук этого человека по коже бегут мурашки. Воображение рисует страшные картины, как Виллнер впрыскивает через крышку бутылки яд, желая отомстить за то, что папоротники в атриуме засыхают, пока он целыми днями таскается за мной.
Впрочем, учитывая, как важно доктору Коделл мое благополучие, и то, насколько Виллнер ей предан, следует предположить, что напиток безопасен для употребления. К тому же, захоти Виллнер меня отравить, он бы мог спокойно ввести яд прямо в вену.
Я беру бутылку и делаю глоток.
– А меня мама учила говорить «спасибо», когда тебе что-то дают, – замечает он.
– Как трогательно! А что она говорила о похищении людей? – парирую я.
Виллнер от души смеется. При исполнении рабочих обязанностей он словно каменный истукан, но в часы досуга – добрый весельчак, который в ответ на мою подколку заливается искренним смехом.
– Вот ведь язва, – качает головой Виллнер. – Знаете, Артур, кроме шуток, вы нам устроили настоящий кошмар.
Он запрокидывает голову и смачно вливает в себя пиво. Глядя, как жидкость медленно уходит из бутылки, я составляю свое первое впечатление от слов и интонаций Виллнера. Несмотря на прямолинейность, злости в его словах нет. Он будто рассказывает за столиком в пабе о тяжелой смене на работе, которую все равно очень любит.
Опустошив бутылку наполовину, Виллнер продолжает:
– Эта женщина из кожи вон лезет, чтобы вам помочь, а вы сопротивляетесь. Знаете, что я говорю себе каждый раз, когда вы выкидываете очередной фортель?
Виллнер делает паузу, ожидая, что я проявлю искреннее любопытство. Неужели не догадывается, что в этой ситуации условия диктует он? А может, просто не обращает внимания, что собеседник целиком в его власти? Мне остается лишь промолчать, и постепенно Виллнер принимает мой выбор.
– Я напоминаю себе, что вы не видели того, что видел я. Сюда приезжают сломленные люди: наркоманы, алкоголики…
– Вдовы? Вдовцы? – добавляю я, и, к моему изумлению, он кивает.
– Именно! Те, кто не может отпустить то, что их разрушает. Отчаявшиеся вылечиться пациенты, которые потеряли последнюю надежду. И всех она спасла. Доктор оттаскивает их от края, вдыхает жизнь в их бренные тела и отправляет домой с возликовавшими сердцами. Она бы делала это бесплатно, если бы могла. Забота о людях для нее превыше всего. Она… защитница жизни на земле!
– А знаете, что вижу я? – спрашиваю я, глотнув пива. – Я вижу человека, который полностью доверился доктору Коделл и в итоге превратился в ее чертову прислугу! Да поймите же, Коделл зарабатывает на жизнь тем, что копается в головах людей! Вас не смущает, что вы слепо ее любите?
– Ха! – громко восклицает Виллнер. – Ей неважно, нравится она или нет. Доктор хочет лишь одного – забрать боль, исцелить человека. Артур, вы точно волк, угодивший в капкан: кусаете руку того, кто пытается вас освободить. Вы бы увидели, если бы действительно…
Виллнер со вздохом допивает пиво, укладывает пустую бутылку в переносной холодильник и достает новую. Убедившись, что я еще не допил свое, закрывает крышку с термоизоляцией.
– Можно я расскажу одну историю? – спрашивает он. – Про пациента, похожего на вас, которого Коделл спасла.
– Разве у меня есть выбор?
