‘Такое тут часто происходит, долго ждать не пришлось. Думаешь, одни аниматоры такие «подозрительные»? Это всех касается, не только них. «Неправильно, он ведь просто за ребёнка беспокоился», на это всем плевать. Ты бы сам хотел рисковать оказаться рядом с бешеным? Вот и я нет, я бы хотел удостовериться, что с ним всё в порядке. Так что аниматора тоже можно понять.
Честно говоря, я до сих пор не знаю, что с ними такого делают копы, что они выходят, как призраки. Для многих – это так очевидно, но только потому что они не пытаются вдуматься. Степень заражения определяется обычным одноразовым тестом. Прикладываешь к пальцу, он делает небольшой укол, и полоска по центру теста окрашивается определённым цветом. Чем темнее, тем сильнее заражение. Чёрная метка становится опасной после фиолетового цвета, всё, что светлее – норма. Это занимает одну минуту максимум. Так что же делают менты? Наверно задают бесчисленное количество вопросов, а потом выпрашивают деньги, дабы вдруг тест не оказался фиолетовым и его не упекли в больницу. Не в ту, из которой не возвращаются, а в обычную больницу. Держат там неделю под строгим надзором, никакой связи с окружающим миром, всё по расписанию, в общем ад. По поводу взяток я не уверен, сказал же в начале, не знаю наверняка, но факт, что в больницу часто попадают из-за «бракованного теста», настоящий.
Кстати, неплохая идея – сделать тест. И никто не узнает, и я посмотрю, изменилось ли что после той ночи. Моё молниеносное исцеление и пятидневная спячка явно как-то связаны. ’
Тест продаются на каждом углу, через минуту он уже был в кармане Аргента. Он вошёл в туалет, закрылся в кабинке и уколол палец.
‘Не гигиенично, но на публике и под камерами проверяться я не хочу, мало ли что. Теперь тест можно отложить и заклеить пластырем, который идёт в комплекте. Ненавижу уколы, больно всегда, но в этот раз что-то не особо, почти не почувствовал. Повзрослел что ли или задумался сильно… ’
Аргент хотел уже наклеить пластырь, но вместо этого застыл. Из пальца, который он проколол, не шла кровь, а самой раны не было.
‘Чо за бред. Я точно сюда уколол. ’
Не успев отойти от одного шока, Аргент получил второй. Он посмотрел на тест.
Тот был весь чёрный. Не застывший градиентным переходом из одного цвета в другой, не каким-то пятнышком в одном месте, что говорило бы о браке индикатора. Чёрный цвет, темнее некуда.
Не трудно догадаться, почему Аргент просто сидел с открытым ртом и смотрел на тест. Не у всех бешеных тест становится тёмным, только у сильно мутировавших, а тут у него и чёрный. При том, что Аргент всегда значился как человек, который вообще не подвержен вирусу, из-за чего в детстве часто ходил в больницу на исследования. Как только ему исполнилось 14 лет, он сразу подписал отказ от «добровольных исследований» и с тех пор появлялся в медицинских учреждениях только для обязательной проверки, то есть – раз в полгода.
Придя в себя, Аргент решил, что пора уходить. Он вышел из туалета и спустился на минусовой этаж. Найдя слепую зону камер, он протёр тест кофтой и положил на землю. Потом направился к выходу на улицу и вышел из ТЦ.
VI
I
Аргент шёл по парку, по центру которого был большой пруд. Конечно, здесь нельзя рыбачить или купаться, для этого это место парком и назвали, чтобы можно было поставить охрану. Неизвестно, кто об этом позаботился, но одному довольно влиятельному депутату в один прекрасный день пришло анонимное письмо, в котором были прикреплены доказательства о взятках, а также предложение выбора: или депутат отправляется в тюрьму, и даётся гарантия, что никакие связи не смогут его отмазать при всём желании, или он начинает честно играть, а в качестве извинений обустраивает парк в указанном месте.
Отправитель этого письма сейчас отходит от шока, идя по обустроенной дороге и наблюдая за молодыми семьями, кормящими уток в пруду.
‘Вопроса в том, что делать дальше, у меня не стоит. Херачить компас, вот, что надо делать. Задумываться над тем, что будет после, пока что рановато, потому что я не знаю, останусь ли вообще живой. Но вот что касается вируса, то тут мне даже страшно, нежели непонятно. Меня пугает неизвестность. Не было никогда нигде подобного, даже если бы я пришёл в больницу, чего я делать, конечно же, не собираюсь, то мне бы и там никто не ответил, что со мной происходит. Уж совсем надо быть тупым, чтобы не понять, что как минимум раны на мне быстро заживают. Но кто сказал, что через неделю я не мутирую и не разделю судьбу Тима? Уже сколько хожу, а задаю по сути один и тот же вопрос, надо с этим завязывать. Пусть сейчас всё равно заняться нечем, но лучше уж дома в компьютере посидеть, чем тут бродить. Что касается вируса, то лучше сейчас отложить эту тему, пока я не разберусь с фермой. ’
