– Только попробуйте мне девку обидеть! Мужикам третий десяток, а ни ума, ни совести! Всё! Завтра чтоб как штык!
***
Свет уличного фонаря дрожит на мокром оконном стекле. Почему дрожит? Это фонарь качается? Или это нервы?..
От Геныча двадцать пропущенных вызовов и сообщение: «Срочно перезвони, иначе – полный пиZдец!»
Геныч не в сети. Кирюхе… Смотрю на время – уже поздно. Пусть отдыхает. И как-то… муторно внутри…
В тёмном окне отражается огромная кровать. Пустая… Сейчас, кажется, всё бы отдал, чтобы увидеть на ней рыжую бестию. Голую и связанную.
Я приложился лбом к холодному стеклу и побился об него. Легче не стало.
***
Открываю глаза. Темно… Всё тело взмокло, сердце пытается проломить рёбра, член, как булава… И звонок взрывает барабанные перепонки. Пока нащупываю под подушкой телефон, он затыкается.
Четыре утра! И два пропущенных от Геныча. В руках мобильник оживает снова.
– Жек! Ну слава тебе яйца! – трубит в ухо Геныч, и я отстраняю трубу. – Ты спишь, что ли?
– Да нет, бл@дь! Сижу вот, жду, когда ты отзвонишься!
– Ну вот! А я как чувствовал! Ты где, Жек, уже в Алуште?
– Почти. А ты хочешь ко мне, маленький? Соскучился?
– А то! Ты уже знаешь, какая напасть неминуемая там тебя поджидает? – судя по радостно-возбуждённому настроению Геныча, трагедия масштабная.
– Но ты-то, похоже, знаешь.
– А ты думаешь, я звоню, чтоб выяснить, который час? Я просто чувствовал, что ты ещё в безопасности, у меня же интуиция!
– Что за напасть? – я прикрываю глаза и кладу мобильник на соседнюю подушку.
– Что – интуиция? А это, брат, уникальная способность головы чуять жопой!
– Геныч! Про твой чувствительный орган я уже слышал! Звонишь зачем? Какая ху*та меня ждёт?
– Вот! А я всё думал, какое слово к ней подобрать… Виктория! И это я сейчас не о победе, а о той ху*те, что поджидает тебя в гостинице… э-э… «Баклан»!
– «Чайка», – поправляю машинально.
– О, точняк! Она! Чайка! А в ней – твоя Вика!
– Жек, ну ты прикинь, чего удумали! Это ж какая голимая подстава! Спасибо твоей Натахе! Это ж ведь она мне сказала сегодня утром! А, ну то есть уже вчера получается. А ты недоступен весь день! А я что должен думать? Это хорошо, что у меня интуиция, а то ведь…
Пока Геныч воспевает во славу себя хвалебные оды, в моей тяжёлой голове медленно, но безошибочно складывается картинка.
На мой мысленный вопрос отвечает Геныч. Кстати, давно уже отвечает.
–… И если она предложит тебе выпить, то поменяй бокалы местами. А лучше сразу ей в глотку залей! Хотя… А вдруг там окажется не снотворное, а конский возбудитель? Это ж её потом только огнетушителем гасить… С размаху! Лучше вообще ничего не ешь и не пей в её присутствии. И, кстати, сырую воду там тоже не пей! Она в Крыму херовая! И на ночь закрывай все окна и двери! Иначе одно неверное движение – и ты уже отец! И пиZдец всем твоим планам!
– Да я понял, Геныч, – гондон лучше надеть заранее, мыть руки перед едой и не переходить дорогу не на тот свет.
– И на тот свет тем более не переходить! – ворчит Геныч. – Тебе всё шуточки… А я реально волнуюсь, что ты там один. Если б не Кир, я бы уже рядом с тобой загорал. Как там погода, кстати?
– Солнечная! – бросаю взгляд на чёрное окно. – Не ссы, Геныч, я справлюсь.
