– Эх, хороша, сучка! – мужик, ещё недавно примеряющийся к Викиному глазу, провожает её восхищённым взглядом и громко цокает языком. – Я б такую посадил на свой кукан!
– Смотри, как бы твой кукан у тебя в глотке не оказался, – рявкаю в ответ и направляюсь к выходу.
Чёртов рейс отложили ещё на два часа, и я не могу просто тупо сидеть и ждать. Домой мне надо! Когда-то в детстве я очень любил поезда…
54
Настроение – отстой. Спустя полчаса после прибытия на Павелецкий вокзал я понимаю, что больше не люблю поезда. Наташка уже десять минут пищит мне в ухо о том, что Вика в бешенстве и нас всех теперь ждут неприятности. Что мне не следовало её обманывать, а просто нужно было набраться терпения и ещё, в сто первый раз, спокойно объяснить…
– …Что тебе очень жаль, но так распорядилась судьба, в которой вы с Вики лишь параллели, и не в твоих силах что-либо изменить.
– Наташ, я разрешаю тебе сказать ей весь этот бред вместо меня, только мне не выноси мозг подобной хренью!
– Женька, ну вот что ты психуешь?! Мы, девочки, более ранимые, чем вы, толстокожие чурбаны. Нам нужны красивые слова. Вика должна понять, что всегда была и будет для тебя особенной… Неповторимой, если хочешь!
– Не хочу!
На этой лирической ноте я выключаю мою ранимую сестру. Бл@дь! Я ведь собирался расспросить её об Элизе… Но, похоже, и здесь распорядилась злая судьба. Телефон вибрирует в ладони…
– Да, пап!
Ведь не хотел же отвечать! Но не сбрасывать же его…
– Сынок, а ты где?
Подозрительно ласковый тон.
– В Москве, на Павелецком, пап. Теперь мне здесь стоит ждать Вику? Номер вагона и купе сообщить, чтобы особо не напрягать вас поисками?
Вот честно – мне сейчас даже хочется этой подлости со стороны отца, чтобы с чистой совестью послать «СОК-строй» и взять длительный отпуск от своей семьи.
– Ну зачем ты так, Жень? – отец тяжело вздыхает. – Я же тебе не враг…
– Разве?.. – поперёк горла будто булыжник застрял…
Мне хочется так много всего высказать отцу, упрекнуть… Вот только что нового он узнает? Если бы его интересовало моё мнение, я бы никогда не оказался в такой идиотской ситуации. Я всегда знал, что отец меня любит и гордится. Что вдруг изменилось? Такое впечатление, что раньше, когда я по-чёрному забивал на работу, отец ценил меня гораздо больше.
Но последние полтора года я, дипломированный архитектор, отпахал подсобником на всех этапах стройки – с отделочниками, каменщиками, кровельщиками, монтажниками… Надо признаться, что я протоптал всю эту кухню изнутри не столько в попытке заслужить и оправдать свою должность, сколько рвался доказать Диане, что не полный распиздяй и не белый воротничок, что я универсален, и мои руки умеют не только сиськи мять. Потом самому стало интересно. Но отцу почему-то не стало. Кажется, чем больше я пашу, тем чаще проявляется его недовольство.
– Жень, я всегда прежде всего думаю о вашем с Наташей благополучии. И сейчас в твоих интересах перестать выглядеть дураком. Но ты ведь сам понимаешь, что тебе с Дианой ничего не светит.
Отец, между тем, продолжил, а я обратился в слух.
– Ты ведь из-за неё расстался с Викой! Тебе сейчас радоваться надо, что девчонка тебя простила и любит до сих пор. А ты поступил с ней по-свински.
– По-свински я обошёлся с Викой больше года назад. Кажется, тогда тебя это не сильно беспокоило, ведь на тот момент к советам её отца губер ещё не прислушивался. Подозреваю, что ты даже не знал, как зовут мою девочку. Что же изменилось? И как мне назвать твой поступок? А ведь это я твоя семья, пап, а не Вика с советником!
– Сынок, не стоит меня упрекать, я лишь хотел дать вам возможность пообщаться в неформальной обстановке, найти точки соприкосновения, вспомнить то хорошее, что было между вами, и снова попробовать дружить…
– Ага, и в итоге скрепить нашу дружбу половым актом. Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Крепкая дружба без трусов – это не мой метод, пап. А Вика мне не интересна ни в друзьях, ни верхом на моём члене. Я не хочу искать на ней точки!
– Ты ещё слишком молод, Женя, – в голосе отца сквозит вековая мудрость. – Лишь после нескольких лет брака понимаешь, что самые крепкие узы основаны отнюдь не на взаимной любви…
Кажется, я действительно слишком молод, чтобы такое осознать и принять. Но думаю, что определённо создам семью только с той, от которой у меня будет рвать крышу. А опираясь на сомнительную отцовскую мудрость, я вдруг ловлю себя на мысли, что мама наверняка несчастлива…
***
Погружаясь в сон под мерный стук колёс, я отстранённо вспоминаю, что так и не перезвонил Генычу... Завтра, брат… Сонное сознание уже цепляется за навязчивый образ.
***
