Я удивлённо качаю головой. Отношение отца к Диане могло меняться по несколько раз за день – от благоговейного трепета до бессильной лютой ярости в её сторону. И, похоже, сейчас он снова трепещет. Что совсем не мешает его потребительскому отношению.
– Пап… я думаю, что не следует мутить воду раньше времени. Думаешь, губеру больше заняться нечем, как портить нам жизнь? У нас куча муниципальных объектов, и на хера ему срать в своём огороде?
– Ну, этого мы пока не знаем… Вот на то и нужны превентивные меры! Сразу видно, Женька, что зелёный ты ещё для руководителя, не знаешь, когда и где соломку стелить.
– Да просто это как-то стрёмно – нагрузить девчонку своими надуманными проблемами...
– Какая она тебе девчонка? Демон в юбке! А в нашем случае – основная ударная сила! И хочу заметить, это не только наши проблемы, а и её денежки тоже. Пусть только шепнёт в нужные уши о своей принадлежности к «СОК-строю» и всё. А потом, если гром всё же грянет, для Дианки это уже будет делом чести, и она не соскочит.
– Ты же её просто используешь, – разговор стал мне неприятен, и я поднялся из кресла.
– А ты думаешь, она сама этого не знает? Но ведь позволяет! А потому что имеет личную заинтересованность. И разве она сама нас всех не использует? Творит, что хочет! Забыл уже, как Соболев нашу пальму оросил? И ведь так и усохла, бедная...
Отец частенько припоминает случай годовалой давности, когда наш проектировщик Артур Соболев после приватной беседы с Дианой настолько впечатлился, что, не добежав до туалета, расплескал свои эмоции в кадку с пальмой на глазах у сотрудников и гостей. С тех пор к нему и приклеилось погоняло Вездессущий. А не уволили козла, потому что отец не сомневался в применении к Соболеву гипноза. Раньше я и сам так же думал, да и Соболь уверял, что точно был под гипнозом и ничего не помнит... Но с другой стороны…
Обладай Диана такими способностями, она бы давно нас всех подмяла, да и собственные проблемы решала бы гораздо быстрее. Однако дар убеждения у неё однозначно мощный. И, несомненно, сейчас она самый сильный игрок на нашем поле. Вот только стоит ли отряду здоровых мужиков выставлять женщину в качестве щита... Ещё до объявления войны. Справлялись же мы раньше без неё... Ну ладно, не мы – отец справлялся.
– Пап, я не думаю, что Викин отец настолько отбитый, чтобы вступать с нами в открытую конфронтацию. Жизнь, она ведь непредсказуемая... Сегодня он советник, а завтра уже пишет мемуары о том, как недолго был приближен к губернаторским ушам и как быстро и бесславно потерял право голоса. Но всё же, если войны не избежать, то давай повоюем, а наше главное оружие прибережем для крайнего случая.
– Всё рыцаря из себя строишь... Думаешь, она оценит?
– Я не думаю… И не жду. Я благодарен ей за то, что вытащила нас с Генычем из задницы.
– А разве вы не из-за неё там оказались?! – ехидно напомнил отец.
Прямо сейчас мне совсем не хочется с ним спорить, взвешивать его решения и обсуждать чистоплотность его методов. Потом… Когда я буду в состоянии рационально мыслить и отвяжусь от навязчивого образа, не позволяющего нырнуть с головой в работу. Поэтому мне нужно в приёмную.
– Жень, – окликнул отец, – ты Эллочку не трогал бы...
Сканирует он меня, что ли?
– Пап, я сам разберусь с Эллочкой.
– Только давай, чтобы без разбитых женских сердец, а то Наташка нам с тобой не простит. Она и так мне весь мозг уже вынесла своим Эльчиком. Ты знал, что они дружили в детстве?
Я молча кивнул и тихо вышел из кабинета.
В отличие от отца, я умею двигаться неслышно. И в награду мне выпадает возможность целую минуту наблюдать, как Элла, тяжело вздыхая, вглядывается в маленькое зеркало и в очередной раз пытается придать своим рыжим волосам какую-то только ей ведомую форму.
Из недр памяти внезапно всплывают строки, которые я озвучиваю хриплым басом: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»
Рыжуля вздрагивает, зеркальце падает из рук, и два карих глаза взирают на меня с укоризной.
– Жень, ну ты что, я ведь испугалась!
В этом упрёке ни грамма кокетства или фальши. Удивительно, но даже кардинально меняя образы, она продолжает оставаться собой. Смотрю, как тонкие пальчики с короткими бесцветными ногтями снова касаются волос. Такие обманчиво хрупкие пальчики…
– Тебя что-то беспокоит, Эл-ла?
Я прячу улыбку и стараюсь выглядеть серьёзным, потому что сейчас моя девочка изучает меня с новым интересом. Словно решая, стоит ли посвящать меня, несерьёзного раздолбая, в архиважные женские проблемы.
И я, всю жизнь избегающий тупых бабских заморочек, сию минуту готов нырнуть в них с головой. Я даже не прочь поучаствовать в многочасовом шопинге, если буду уверен, что на финише мы оба встретимся в примерочной кабинке.
– Женя, мне так неуютно и неловко… Прости…
Это голос создан, чтобы произносить моё имя, поэтому я заочно прощаю за всё.
– Почему неловко? – не забываю изобразить на лице участие.
