– Мальчишки… – Диана равнодушно пожимает плечами. – Они любят украшать свои гаджеты самыми красивыми женщинами. Полагаю, он не видел никого красивее меня.
– А я уверена, что видел! – с вызовом бросаю ей.
И замечаю удивление – она нарочно демонстрирует его мне, словно говоря: «Не может быть! Когда? Где?»
– Видел! – отвечаю её изумлённому неверию. – Несколько минут назад! Когда смотрел на меня!
Несколько частых ударов сердца… И девушка напротив широко улыбается – открыто и искренне. Никогда её такой не видела…
– Ты действительно очень красивая, Элла, – говорит она уверенно и… мягко. – У тебя непременно всё получится…
79 Женя
Забыв о привычной осторожности, Геныч разогнал своего «Мурзика» до неприличной для такого динозавра скорости. Ловко лавируя среди машин и игнорируя клаксоны, он виртуозно и с чувством матерится, а я жалею, что не записываю. И предпочитаю не напоминать другу о том, что он вообще-то примерный водитель, никогда не нарушающий скоростной режим. Я уже сыт по горло его отповедью и пытаюсь отвлечься от рычащего баса…
Мне есть, о чём подумать – я злюсь. На внезапное решение Дианы припахать меня к своей крымской даче… На отца, с энтузиазмом подхватившего эту идею… На себя, забившего сегодня на работу… И на Вику, нахрапом прущуюся в мою жизнь и поганящую её своим присутствием. И в этом клубке вредителей, как цветок на камне… моя аномальная девочка… Вкусная, как глоток чистого воздуха… Волнующая, как цыганская скрипка под открытым звёздным небом… Будоражащая, как гол Овечкина по воротам «Феникса»…
– Ты что, сука, спешишь скорей, чем я? – грохочет Геныч сквозь стекло очередному торопыге, решившему воспользоваться светофорной паузой и вклиниться перед нашим стареньким «Мерседесом».
– Геныч, ты своим рычанием в этом танке только меня можешь напугать, а ему и твоей приветственной улыбки достаточно. Видишь, он уже никуда не спешит.
– Да пошёл ты, Жек! Ты бы мне ещё через неделю из застенков позвонил! Переговорщик херов!
– Я вообще-то тебе написал, – напоминаю ему... и зря.
– Что ты мне там написал?! Кто эту ху*ню читает?! Писатель, твою мать! У меня штук триста вот таких непрочитанных писулек! А позвонить не судьба была?
– Ну...
– Баранки гну! Столько времени потеряно! Уже одной её записки с угрозой было достаточно, чтобы умный человек понял, что мирные переговоры с этой вафлей бесполезны.
– Так я мирные и не вёл...
– Жек... лучше молчи. Не, ну чего удумала, тварь, и ведь греха не боится! Да для таких дерзких наездов у неё, как минимум, должен быть дополнительный ряд зубов! Что ж за пидерсия такая! Ты хоть рыжульке-то не рассказал?
– Я идиот, что ли?
– А что, нет? – он нервно нажал на клаксон, разгоняя молодняк, и «Мурзик» с визгом затормозил у самого входа в клуб. – Говорить буду я! – угрожающе рыкнул Геныч, покидая салон.
В ответ я молча кивнул, и мы решительно двинулись в «Трясогузку».
Виктор встретил нас без особого энтузиазма и проводил в свой кабинет.
– Евгений, тебя сегодня слишком много в моём личном пространстве, – хмуро поприветствовал он и жестом предложил нам присесть.
– Слышь... – начал было я и болезненно скривился от поглаживания дружеского кулака по хребту.
– Пора расширять границы, Витюш, – оскалился Геныч, утрамбовывая свою тушу в кресло для гостей. – Какие-то некомфортные у тебя поджопники. Ладно, к делу… У нас к тебе просьба, в которой ты не сможешь отказать.
– Заинтриговали, – тоскливо отозвался Витя, всем своим видом выражая вынужденный интерес.
– Хотим с тобой посмотреть мелодраму, в которой главная героиня продаёт оральные ласки за два коктейля.
– Неожиданная просьба, – хмыкнул Виктор. – Только я тут при чём? Это же порнуха какая-то.
– Тогда ты хозяин борделя, – обвиняющим тоном провозгласил Геныч. – Но поскольку сосательная акция не состоялась, я склонен считать это драмой, а тебя, мой друг, гениальным оператором. Чем быстрее ты покажешь нам кино, тем скорее получишь свой «Оскар», и мы отвалим.
– Ген, да я бы и рад помочь…
– Вить, кружить только не надо, ты слишком осторожен и не мог не оставить запись, потому что с такими мразями всегда нужна перестраховка. Итак, мы ждём от тебя скорой мужской солидарности. Ответ «нет» не принимается. Так что – ты на нашей стороне?
– А я не понял, вы главную героиню защищаете или пытаетесь от неё защититься? – неожиданно оживился Витя. – Вы сами её откуда знаете?
– А это вон, его бывшая дама перца, – Геныч ткнул в меня пальцем.
– И что вы от неё хотите?
– Разберёмся в процессе. Витя, не томи, сегодня это вопрос жизни и смерти. Твоей, кстати, тоже.
Виктор помрачнел и нервно застучал пальцами по столу.
– Бл@дь! Меня из-за этой голимой записи уже обложили со всех сторон, и отовсюду угрозы. И смысл мне ею делиться? Если сегодня ею воспользуетесь вы, то завтра меня выстегнут другие. Оно мне надо? Парни, но вы-то не беспредельщики, должны меня понять…
