– Представь себе! Говорю, он же пьяный был, а таким море по колено. Да и кол удачно воткнулся, ни печенку не задел, ни кишки не порвал, а заточен был хорошо, чисто вошел. Бывает же, а? – ухмыльнулся он. – С тех пор, правда, тот парень пить начисто бросил и с охотой завязал. Сказал, так повезти может только раз в жизни и больше он судьбу испытывать не станет.
– Да, в этом он прав… – Я снова вдохнула дымный запах и крепче прижалась к плечу Рыжего, а он сказал вдруг:
– Я к чему об этом заговорил-то… Король приглашает нас принять участие в охотничьем выезде. Собрались они в поле, понимаешь ли, проветриться, а то в городе слишком уж душно. Ну а нам что, сидеть тут да скучать?
– Мы же безлошадные, – напомнила я. – На тех лошадях, что напрокат взяты, только слугам и ездить, и уж никак не в поле! А покупать…
– Зачем покупать? Его величество любезно предложил выбрать любых скакунов из его конюшни, – усмехнулся Рыжий.
– Но я не смогу поехать. – Я заглянула ему в лицо, приподнявшись на локте. – У шонгори ведь женщинам верхом садиться нельзя, если только мужчина возьмет в седло…
– Но на охоту выезжать – можно, – перебил он и улыбнулся. – Они ведь со скуки помирают взаперти, а охотничий выезд у тэшавара, да и у любого мало-мальски приличного тэша – это целое представление! Там ведь не столько за дичью гоняются, сколько хвастаются лошадьми, драгоценной упряжью, натасканными псами, ловчими кречетами и даже ручными леопардами, я слыхал… Ну а женщины, кому повезет, смотрят из повозок, только и всего.
– Карету, полагаю, Рикардо тоже предложил?
– А как же. Большую открытую карету. Спросил еще, допустимо ли моей супруге остаться с глазу на глаз с его женой. Я ответил, что это большая честь и что ты вполне можешь обойтись всего одной служанкой, а другая поедет с моим слугой в нашем экипаже. Вдруг понадобится?
– Погоди, – остановила я его болтовню. Вот уж верно, кому угодно зубы заговорит! – То есть… Я останусь с Аделин один на один?
– Не совсем, с тобой будет Леата, а с ней… не знаю, наверно, какая-нибудь фрейлина. Может, еще лекарь… хотя нет, он же мужчина, так что поедет отдельно, дабы не учинить урона твоей чести, – ухмыльнулся Рыжий. – И не думай, хозяйка, что тебе удастся поговорить с сестрой начистоту.
– Я понимаю, слишком много ушей будет вокруг, – кивнула я. – Но вдруг удастся узнать что-нибудь? Вряд ли она станет болтать с шонгорской тэшди, как со старой подружкой, но, с другой стороны, может обмолвиться о чем-то вроде бы и не важном…
– Для нее – не важном, – подхватил он, – а мы не знаем, вдруг пригодится… Видишь, и Зоркий к месту пришелся!
– Да, только он явно не в духе. Смотри, как бы в лицо не вцепился.
– Мне или Рикардо?
– Уж о нем я точно плакать не буду, а тебе глаза еще пригодятся.
– Поостерегусь, – серьезно ответил Рыжий. – Ну да, может, в чистом поле он подобреет?
Что и говорить, морское путешествие ястребу пришлось не по нраву! Внести его на борт удалось, но он скоро улетел и кружил над кораблем, что твой буревестник. Устал, разумеется, и теперь отсиживался на старой березе возле дома, время от времени взлетая, чтобы скогтить неосторожного голубя или воробья.
– Начинать собираются не слишком рано, – сказал Рыжий. – Успеем выспаться.
– Мы, помню, до света выезжали, а то и вовсе в ночь, чтобы на утренней зорьке уже на месте быть.
– То вы. А здесь, думается мне, будет представление на вроде шонгорского: шуму много, толку мало. Больше распугают дичи, чем добудут! Ну разве что егеря заранее настреляют, по кустам попрячутся да будут подносить перепелок, которых господа якобы сбили.
– Да, бывало и такое, когда важных гостей принимали, – невольно улыбнулась я. – Правда, конфуз вышел, когда я одному такому бедолаге стрелу пониже спины воткнула. Штаны у него были цветом – ну в точности фазанье оперение!
Рыжий рассмеялся, потом повернулся и взглянул на меня сверху вниз.
– Все одно ведь не уснем, – сказал он, а я кивнула. – Ну а раз так, что время понапрасну терять?
– Твоя правда, – ответила я, обнимая его за шею. – Времени всегда оказывается слишком мало…
Наутро Рыжего не оказалось рядом, но вскоре объявился, уже наряженный, как подобает знатному шонгори, отправляющемуся на охоту по приглашению хозяина угодий, то есть весьма и весьма пышно, и окончательно разбудил меня поцелуем.
– Собирайся, хозяйка, – весело сказал он. – Хочешь, я добуду тебе оленя?
– Лучше добудь мне голову Рикардо, – усмехнулась я и потянулась. Я не отказалась бы поспать до полудня, но отказываться от этакой прогулки было просто глупо! – Но сперва позови мне Леату с Меддой.
– Что их звать, они давно все приготовили, только в твоих покоях! – засмеялся Рыжий. – И были немного… удивлены, не застав тебя там.
– Если я верно помню, Клешнявый говорил, что никому не должно быть дела, с кем я хожу купаться, – ответила я, – и уж тем более, у кого провожу ночи.
– Так и есть. А сплетничать им точно не с кем и ни к чему. Иди, заодно перекусишь.
– А пораньше ты меня разбудить не мог?
