Автор уверен, что, услыхав такие беспринципные речи, судьи искренне возмутились. Взоры судей исполнились непримиримой принципиальности, сердца их окаменели, твердая рука председательствующего протянулась к кодексам… Но тут что-то в судьях дрогнуло. Трудно даже сказать что. Просто даже непонятно, какие струны в их бескомпромиссных душах могли задеть руководители мясокомбината. Но струны мягко зазвенели, и под их успокоительный звон было вынесено более чем половинчатое решение: взыскать с ответчиков менее половины исковой суммы, а именно — по двадцать пять рублей с каждого.
Ну стоит ли придираться к добрым и ласковым судьям? Стоит ли подсчитывать какие-то шестьдесят шесть рублей пятьдесят копеек, которые будут списаны мясокомбинатом в убыток, рассматривать под микроскопом эту ничтожную финансовую песчинку?
Стоит. Потому что финансовые прорехи любой отрасли, любого предприятия в основном из песчинок-то и состоят. До крупных убытков дело доходит значительно реже. Кроме того, они — заметнее, и с ними борются построже. И вообще анатомия бесхозяйственности позволяет утверждать, что не только мелкие убытки, но и порождающие их мелкие нарушения служебных обязанностей и трудовой дисциплины являются наиболее опасными, ибо они порождают стиль. А стиль определяет результаты. В год наши хозяйственные организации платят за расхлябанность, нечеткость в работе, неповоротливость своих ответственных сотрудников до миллиарда рублей штрафов. (Вот они — наши масштабы.)
А наказание хозяйственника пусть малым, но чувствительным для него рублем, к сожалению, случается еще редко. Уж больно мы добренькие за казенный счет.
Вышестоящие хозяйственные организации, обязанные взыскивать убытки, причиненные своим предприятиям должностными лицами, как правило, этого не делают. Арбитражи довольно редко напоминают им об этом. А суды, как правило, удовлетворяют предъявленные по инициативе прокуроров иски только наполовину. Примерно так, как это произошло в описанном автором случае. Да, плохо, когда истцы и ответчики, бесхозяйственность и рачительность уживаются за казенный счет, когда происходит раздвоение личности и оказывается, что приросшие намертво друг к другу сиамские близнецы ведут себя так, словно никогда друг о друге и не слыхали. Один бьет себя в грудь и клянется, что интересы дела для него превыше всего. А другой смело попирает эти интересы, заботясь в первую очередь о своем личном благополучии. Так и живут. Под одной шляпой.
На цементном заводе не ладилось с выполнением плана. Руководители завода принимали срочные меры, занимались оборудованием, вопросами социального развития, жали на ремонтников.
И тут у проходной завода нетерпеливо постучали.
— Кто там? — спросила дирекция.
— Это мы — комиссия! — ответили прибывшие на завод гости.
— Какая еще комиссия? — забеспокоилась дирекция, которая в этот момент как раз решала важный производственный вопрос.
— Известно — какая… Проверяющая!
— Ладно, — ответила дирекция, — коли пожаловали, входите.
И выписала пропуска каждому члену комиссии.
Но пропусками дело не обошлось. Проверяющим потребовались рабочие места, служебные документы и справки по самым разным вопросам.
Пришлось дирекции отложить свои неотложные дела и включиться в общественно полезную деятельность проверяющих.
Трещали пишущие машинки. Электросчетная техника дрожала от внутреннего напряжения. Весь аппарат заводоуправления был мобилизован на трудовую вахту в честь прибывшей комиссии.
Наконец все справки были составлены, все вопросы отражены, все ответы получены, дирекция пожала руки членам комиссии, члены комиссии пожали руки дирекции, и жизнь на заводе стала входить в нормальную колею. То есть план по-прежнему трещал, текучесть кадров по-прежнему заедала, ремонтное дело никак не ладилось.
— Ничего, товарищи! — сказал директор, засучив рукава. — Сейчас, когда у нас с вами появилось столько свободного времени, мы непременно соберемся с силами, додумаем недодуманное, доделаем недоделанное и из прорыва выйдем.
Но тут у проходной завода нетерпеливо постучали.
— Кто там? — тревожно спросила дирекция.
— Это мы — комиссия! — донеслось от ворот.
— Но ведь вы уже уехали!
— Напротив, мы только что приехали!
— Ладно, — тяжело вздохнула дирекция, — коли приехали, так входите.
И выписала пропуска каждому члену комиссии.
Но пропусками, как вы сами понимаете, дело не обошлось.
Ладно, думает себе дирекция, ведь худа без добра быть не должно… И стала ставить перед членами комиссии разные волновавшие ее вопросы. И насчет премудростей технологии, и насчет технического перевооружения, и насчет финансирования социального развития.
А члены комиссии в ответ только руками разводят: это, мол, не в нашей компетенции… А на это, мол, у нас нет полномочий… А в это нам и вовсе вникать не велено…
Ну, поработала комиссия, как и положено, получила свои справки с приложениями и с чувством исполненного долга отбыла восвояси.
— За дело, товарищи! — воскликнул директор.
И тут у заводской проходной нетерпеливо постучали…
