…Звоню председателю горисполкома. Хочу узнать, не нужны ли дефицитные запчасти и новые колонки. Хочу предложить себя в роли столичного толкача по этим вопросам. Хочу сказать, что заботы черноярцев в борьбе за сохранение воды и электроэнергии не могут оставить равнодушными никого, а фельетониста — тем более.
— Водопроводные течи? — спокойно говорит председатель. — Бывают, бывают, чего в нашей жизни не бывает… А вообще проблемы я здесь никакой не вижу. Мы готовим реконструкцию всего городского водопровода, и не так уж много воды утечет, как мы ее осуществим. Многосотметровые ледники на улицах? Ну, это преувеличение. Есть, знаете ли, у нас любители все преувеличивать. Нет, почему же? Заботу вашего читателя о сохранении народного богатства назвать преувеличенной не могу, не имею права… Кстати, не подскажете, от кого именно у вас информация? Мы бы провели с этим товарищем разъяснительную работу. А трубы и колонки новые нам не нужны. Спасибо, как-нибудь управимся сами.
Я положил трубку с чувством разочарования. Действительно, поспешишь — людей насмешишь. И чего я торопился податься в толкачи? Подумаешь, письмо Сидорова меня взволновало! А вдруг он действительно преувеличивает, и ледники у колонок там не в несколько сот метров длиной, а вдвое короче, и не в полтора метра толщиной, а вдвое тоньше, а я тут к уважаемому товарищу, вдохновленному планами общей реконструкции, лезу с какими-то мелкими текущими вопросами. Ну, подумаешь, течет вода из неисправных колонок. Течет и в других городах и поселках нашей страны. Народное богатство? Ну зачем все преувеличивать? Неужели от этих течей страна обеднеет? Притом, если помнится, мы с вами еще в школе учили по географии о круговороте воды в природе. Никуда эта вода, как известно, из природы не денется, все равно назад, в водопроводы вернется!
Для этого понадобится чей-то труд? Электроэнергия? Химическая очистка? Ну, полно! Кто эти потери измерил? Кто подсчитал, сколько этой воды утекло? И кто знает, с какими метрополитенами это сравнивать? Может, Сидоров, который по службе вообще не обязан об этом беспокоиться, но которого это почему-то волнует? Или председатель, который по службе-то беспокоиться обязан, но которого утечка воды волнует гораздо меньше, чем утечка отрицательной информации о положении дел в подведомственном ему хозяйстве.
Так что пусть себе течет, а если нас с вами вслед за товарищем Сидоровым это беспокоит, так это, как я понял из беседы с председателем, наше личное дело. Вроде как борода у Нептуна.
Сегодня я собираюсь посетить Государственный комитет по делам изобретений и открытий. Есть у меня к ним одно небольшое дело. Так, мелкий изобретательский пустячок…
Видите ли, я совершенно случайно обнаружил, что бензином нынче можно заправляться совершенно бесплатно. Ну, абсолютно за так. Как из собственной нефтяной скважины. И, заметьте, безо всякого убытка для государства.
И поскольку заявка моя уже составлена, надлежащим образом оформлена и через три часа будет подана, волноваться о приоритете мне уже не приходится. Могу осчастливить своим открытием любого желающего.
Нет, конечно, я бы мог сохранить его пока в тайне, так сказать, для сугубо личного потребления. Но меня распирает честолюбие первооткрывателя. Бог с ним, с формальным приоритетом, думаю я. Но вдруг за рубежом пронюхают о моем открытии и внедрят раньше нас? И моим коллегам-автомобилистам придется заимствовать зарубежный технический опыт, вместо того чтобы распространять свой собственный.
Итак, в чем суть метода? Расскажу популярно.
Вы подъезжаете к автозаправочной станции, оборудованной колонками с пятилитровой мерой отсчета. Долго искать такую АЗС не придется, ибо их у нас подавляющее большинство.
Становитесь в сторонке и ждите.
Вот подъехал ваш незнакомый коллега-водитель на «Жигулях» и отдал в окошко заправщице деньги за 30 литров бензина. Если у вас с собой морской бинокль или подзорная труба, вы сумеете разглядеть эту сумму вполне отчетливо, она достаточно крупная.
Теперь следите внимательно за действиями незнакомого коллеги, его словами, а также ответными словами заправщицы.
— Стоп! — кричит коллега-водитель, когда на циферблате колонки стрелка достигает 25.— Больше не лезет! — и отключает замок шланга.
— В расчете! — хрипит в мегафон заправщица. — Вам больше и не положено.
— Так я же уплатил за тридцать! — упрямится коллега-водитель.
Тогда заправщица выходит из своего дворца наружу и уже без мегафона, а нормальным человеческим голосом говорит:
— Инструкцию нужно знать.
— Какую еще инструкцию?
— Какую, какую! О порядке отпуска нефтепродуктов. Пункт двадцать восемь, подпункт бэ. Там прямо сказано, что если стрелка встала на двадцать пять, то я должна получить с вас за тридцать. А если на тридцать — за тридцать пять. В общем, на пять больше.
— Это почему же? — удивляется коллега-автомобилист.
