Королевство Илья охвачено смутой…Пережив Испытания Чистки, рожденная Обыкновенной Пэйдин Грей убила короля и дала старт Сопротивлению по всей стране. Теперь она бежит от единственного человека, к которому хотела бежать.Кай Азер отныне — Энфорсер Ильи, верный своему брату Китту, новому королю. Он поклялся найти Пэйдин и предать ее правосудию.Через смертоносные Скорчи и в глубине враждебного города Дор Кай преследует единственного человека, которого ему хотелось бы избежать. Однако в городе, где нет Элитных, баланс между охотниками и преследуемыми смещается, и битва между долгом и желанием становится смертельно опасной.
В этот час залы жутко пусты.
Как и каждый год.
Я не спеша иду по ним, крадя для себя этот кусочек покоя. Хотя украденное блаженство — не более чем задушенный хаос.
Я предпочитаю игнорировать эту мысль, когда сворачиваю в темный коридор, и мои шаги мягко ступают по изумрудному ковру. Спящий замок успокаивает, одиночество — редкость для королевских особ.
Королевских.
Я почти позволяю себе рассмеяться над этим титулом. Я часто забываю, кем я был до того, чем стал. Принцем до Энфорсера. Мальчиком до монстра.
Но сегодня я никем не являюсь. Сегодня я просто буду с тем, с кем должен был быть.
Из-под дверей кухни просачивается мягкий свет. Я слабо улыбаюсь при виде этого зрелища.
Каждый год. Она всегда здесь, каждый год.
Я осторожно открываю двери и вступаю в лужу света, отбрасываемого несколькими мерцающими свечами. В воздухе витает сладкий запах теста и корицы, окутывая меня теплом и воспоминаниями.
— Ты встаешь все раньше, всякий раз, когда я тебя вижу.
Я встречаю улыбку Гейл своей собственной. Ее фартук перепачкан специями, а лицо припорошено мукой. Я поднимаюсь на ту же самую стойку, на которой сидел с тех пор, как стал достаточно большим, чтобы дотянуться до нее, — мои ладони расправлены за спиной, шрамы липкие от столешницы.
В обыденности всего этого есть что-то успокаивающее.
Я улыбаюсь женщине, которая практически вырастила меня, — каждый седой волос свидетельствует о том, сколько лет она терпела принцев. Я поднимаю одно плечо и лениво пожимаю плечами. — С каждым годом я сплю все меньше.
Когда ее руки обхватывают бедра, я понимаю, что она борется с желанием отругать меня. — Ты меня беспокоишь, Кай.
— А когда я этого не делал? — легкомысленно отвечаю я.
— Я серьезно. — Она помахивает пальцем, показывая на меня. — Ты слишком молод, чтобы разбираться со всем этим. Кажется, только вчера ты носился по моей кухне, ты и Китт…
Она прерывается при упоминании о нем, заставляя меня реанимировать умирающий разговор. — На самом деле я пришел из отцовского… — я делаю паузу, чтобы вздохнуть через нос, — кабинета Китта.
Гейл медленно кивает. — Он не покидал его с момента коронации, не так ли?
— Нет, не покидал. Да и я там недолго пробыл. — Я провожу рукой по своим взъерошенным волосам. — Он просто сообщил мне о моей первой миссии.
Она долго молчит. — Это она, не так ли?
Я киваю. — Это она.
— И ты…?
— Собираешься выполнить задание? Сделаешь то, что тебе велено? Притащить Пэйдин сюда? — заканчиваю я за нее. — Конечно. Это мой долг.
Еще одна долгая пауза. — А он помнит, какой сегодня день?
Я поднимаю глаза и медленно киваю, встречаясь с ней взглядом. — Это не его работа — помнить.
— Верно, — вздыхает она. — Ну, в любом случае, в этом году я приготовила только одну. Подумала, что он не сможет присоединиться к тебе.
— Мы сделаем ему поблажку. — Кивнув, она добавляет: — В конце концов, это первый год, который он пропустил.
Она отходит в сторону, открывая сверкающую липкую булочку возле духовки. Я сползаю с прилавка и с улыбкой подхожу к ней. Только после того, как я чмокаю ее в щеку, она протягивает тарелку мне.
— А теперь иди, — говорит она. — Проведи с ней немного времени.
— Спасибо, Гейл, — тихо говорю я. — За каждый год.
— И за все последующие. — Она подмигивает и толкает меня к двери.
Я оглядываюсь на нее, на эту женщину, которая была для меня матерью, когда королева не могла ею быть. Она дарила теплые объятия и ласку, заслуженную ругань и желанное одобрение.
Страшно представить, что было бы с братьями Азер без нее.
— Кай?
Я уже на полпути к двери, когда останавливаюсь и оглядываюсь на нее.
— Мы все ее любили, — тихо говорит она.
— Я знаю. — Я киваю. — Она знала.
И тут мои ноги выносят меня в тенистый коридор.
Липкая булочка, лежащая на тарелке в моей руке, соблазнительно пахнет корицей, сахаром и более простыми временами. Но вместо этого я заставляю себя сосредоточиться на том, чтобы идти по знакомой тропинке к садам — той самой, по которой я каждый год выхожу из кухни в это время.
Проходит совсем немного времени, и я направляюсь к широким дверям, отделяющим меня от садов. Я едва бросаю взгляд на Имперцев, стоящих на страже, и на тех, кто бесполезно спит рядом с ними. Те немногие, кто не спит, делают вид, что не замечают липкую булочку, которую я несу с собой в темноту.
Я иду по каменной дорожке между рядами красочных цветов, неразличимых в тени. Статуи, поросшие плющом, утопают в саду, некоторые лишены кусков камня после слишком частых падений, к которым, конечно же, я не имею никакого отношения. Фонтан журчит в самом центре, напоминая мне о душных днях и понятной глупости, побудившей нас с Киттом прыгнуть в него.
Но я здесь ради того, что находится за пределами сада.
