Безрассудные девушки полностью

Лакс вспоминает, как она сидела на переднем сиденье маминой Honda Civic в тот день, когда они переезжали в Калифорнию. Ей было двенадцать, она устроилась рядом с водительским креслом и смотрела в окно на родителей, стоящих во дворе дома.

«Теперь это его дом», – подумала она тогда. Мама что-то говорила, качая головой, но отец молча стоял в расслабленной позе, засунув руки в карманы. Все, что было связано с ним, напоминало запертую дверь, и Лакс знала, что у ее мамы больше нет ключа.

Именно так сейчас выглядит Нико. Что бы ни говорила ему эта девушка, он кивает и слушает, но для него ее слова не имеют значения.

Лакс почти вплотную приближается к ним, кроссовки бесшумно ступают по выцветшему дереву причала, и Нико, заметив ее, слегка указывает подбородком в ее сторону, хотя уголки его рта на мгновение опускаются.

Девушка оборачивается, и Лакс чувствует, как глаза незнакомки, скрытые за солнцезащитными очками, оценивают ее: рыжие волосы, пакеты с продуктами в руках, голубую клетчатую рубашку Нико, надетую поверх купальника.

Незнакомка поджимает губы, затем снова поворачивается к Нико.

– Итак, полагаю, между нами все кончено, – выдавливает она.

– Именно так, Сюз, – отвечает он, запрокидывая голову и глядя в небо.

– Ладно.

Девушка опирается рукой на мачту, прежде чем сойти с яхты, ее босоножки на танкетке скрипят по палубе.

Когда она проходит мимо, свежий и чистый аромат ее парфюма окутывает Лакс легкой дымкой.

– Итак, ты – новый проект, – произносит она, и Лакс на мгновение теряет дар речи. – Он большой поклонник проектов, – продолжает девушка, ее губы неприятно, даже презрительно изгибаются. – Удачи.

Взмахнув подолом, она исчезает в облаке дорогих духов, оставляя Лакс с пакетом увядающего салата и быстро тающим фисташковым мороженым.

Взглянув на Нико, она приподнимает брови.

– Не хочешь ввести меня в курс дела?

Он вздыхает, пересекая причал, чтобы взять у нее пакеты.

– Ничего особенного.

– Не похоже.

– Мы недолго встречались, она недовольна тем, как все закончилось. Думаю, она решила, что нужно сообщить мне об этом лично. Снова.

Лакс следует за Нико на «Сюзанну», которая слегка покачивается на волнах.

– Спустя месяц?

Когда Нико выразительно смотрит на нее через плечо, Лакс пытается не обращать внимания на внезапный холодок внизу живота.

– Я имею в виду, – начинает она, засовывая руки в задние карманы шорт, – мы вместе уже месяц. Очевидно, вы расстались еще раньше.

– Как я уже сказал, – повторяет Нико, протягивая руку, чтобы открыть дверь в каюту, – это не имеет значения.

Лакс спускается за ним. Внизу свет тусклый, и она щурится, когда Нико начинает раскладывать продукты.

Он отплывает на Мауи через неделю, может быть, через две, и они еще не говорили о том, что это значит для них двоих. В конце концов, их отношения – это что-то новенькое. Все стало по-настоящему серьезно очень быстро – Лакс в последнее время практически живет на яхте, которая, безусловно, лучше ее убогой квартирки, похожей на коробку для обуви, – но, возможно, Нико всегда рассматривал ее как временный вариант.

Лакс знает, что любит его, хотя еще не сказала об этом вслух. Такого, как Нико, у нее еще не было. Конечно, она встречалась с другими парнями, но отношения никогда не перерастали во что-то серьезное, у нее никогда не возникало того чувства, которое она испытывает к Нико, чувства, будто они настоящие партнеры.

Команда.

Она думает, что он, вероятно, тоже любит ее, и продолжает ждать тех заветных слов: «Поедем со мной на Мауи». И пока ничего.

Лакс думает о том, какой она была раньше, о смелой девушке, которая считала себя сильной, которая не думала, что мир может ранить ее, – о той, какой она была до смерти мамы. Та девушка без лишних раздумий подошла бы и спросила: «Эй, можно я поеду с тобой?» Иногда ей кажется, что вопрос застревает у нее в горле, и какая-то часть ее разума твердит: «Просто спроси, черт возьми, ну и что, если он скажет “нет”?»

Но эта, другая Лакс, новая и хрупкая, слишком боится лопнуть тот пузырь, в котором ей удавалось жить последний месяц, поэтому она просто… ждет.

Сюз.

Нико назвал ее Сюз.

Прислонившись к стене, Лакс скрещивает руки на груди.

– Это была Сюзанна? – интересуется она. – Та самая, в честь которой названа яхта?

Нико по-прежнему стоит к ней спиной, складывая бананы в маленький сетчатый пакет, висящий над раковиной, и она наблюдает, как поднимаются и опускаются его плечи.

– Да, это она, – подтверждает он, – но это…

– Неважно, да я поняла, – бросает Лакс.

Повернувшись, Нико опирается обеими руками о раковину.

– Мы встречались в университете, – объясняет он, глядя ей в глаза. – Пару лет. Мы были молоды и глупы, но мы были вместе, когда я купил яхту, и я назвал ее в честь Сюзанны, потому что я романтик, как тебе хорошо известно. – На последней фразе он слегка улыбается ей, отчего ямочки на его щеках становятся еще заметнее, и хотя Лакс ненавидит себя за это, она чувствует, как ее гнев понемногу улетучивается.

У Нико всегда хорошо получалось ее успокоить.

Шагнув вперед, он берет ее руки в свои, приподнимает одну и целует.