Безрассудный наследник полностью

Но через несколько секунд после того, когда я снова не вышел из себя, музыку включили, и голоса снова зазвучали. Стриптизерши, а скорее всего, проститутки, начали набрасываться на мужчин и срывать с них одежду. Я слышал, как руки шлепают по задницам, и видел, как пальцы тянутся к любой доступной женской свежей плоти.

Я знал, до конца ночи на полу будут валяться презервативы, одежда будет разбросана по диванам, а воздух наполнится тошнотворным запахом выпивки, пота и грязного секса.

Одна из девушек подошла ко мне, но я решительно покачал головой, и она сделала разворот, тут же ухватившись за талию одного из мужчин. Я нахмурился, оттолкнув нескольких парней со своего пути, и подошел к Дмитрию, сидевшему на кожаном стуле. В одной руке он держал стакан с виски, в другой — толстую сигару.

Оказавшись перед ним, я посмотрел на него ухмыляющегося. Этот ублюдок думал, будто это дерьмо смешно?

— Как тебе званый вечер?

Скотина.

Он знал, что я не люблю подобное дерьмо, и не сомневался, особенно по его наглому выражению лица, что ему кажется забавным, как меня раздражает этот мальчишник.

Когда я ничего не ответил, Дмитрий выдохнул облако сигарного дыма и засмеялся. Я опустился и сел на другой стул рядом с ним.

Прошли долгие секунды, прежде чем он сказал:

— Никогда не считал тебя защитником, — его голос был низким, а внимание было сосредоточено на толпе.

— Она — продолжение меня, — сказал я категорично.

— Хм, — ответил он, и я издал хриплый звук в горле от раздражения.

— Оскорбление ее ничем не отличается от того, что ублюдок говорит мне прямо в лицо, и ты знаешь, как я поступаю с наглыми ублюдками, которые так делают.

Дмитрий посмотрел на меня, выражение его лица не выражало никаких эмоций, за исключением одной вздернутой брови.

— Хорошо, — сказал он, но в его голосе слышалось веселье.

Я стиснул зубы и сузил глаза.

— Думаешь, я не заметил, как ты пялился на нее, когда мы были в доме Бьянки? Или как хотел сломать руку ее отцу, когда он схватил ее? — Дмитрий снова поднял бровь и поднес сигару ко рту, сделав несколько затяжек, из уголков его рта потянулось густое облако дыма.

Я сжал челюсти и отвернулся, наблюдая за Кириллом у барной стойки с частично обнаженной женщиной, сидящей у него на коленях. Он ласкал одну из ее сисек, а другой рукой обхватывал бутылку водки. На его шее виднелся адский отпечаток руки, и я ощутил, как меня наполняет садистское удовольствие.

— Не делай вид, словно не смотрел бы на нее так же, — пробормотал я. К счастью для Дмитрия, я не заметил, как он пялится на Амару. Если бы это было так, я бы, наверное, бил его по заднице до посинения. — Она прекрасна.

Я не мог выбросить ее из головы с тех пор, как мы покинули Восточное побережье, и сама мысль о любой другой женщине заставляла мой член подражать черепахе, боящаяся и прячущаяся в себя. Жалкий пример, но он был чертовски точен.

Не то чтобы у меня было время, энергия или, черт возьми, даже гребаное желание проверять теорию о том, что мой член теперь полностью принадлежит Амаре, очевидно. У меня просто не было аппетита ни к кому, кроме моей симпатичной молодой невесты.

Но мы были по уши в дерьме Братвы, разгребая хаотичные и непродуманные дела нашего отца — такие, от которых отделение Десолейшена развалилось бы, останься оно на том же пути. Хотя мы знали, насколько безумен был наш отец, мы не понимали масштабов его безумия, пока не начали разбираться во всем.

— Ты знаешь, я был бы полностью согласен и выполнил бы план независимо от того, была бы дочь Бьянки каргой или красавицей.

Дмитрий издал горловой звук, и я перевел взгляд на него, чтобы увидеть, как он делает затяжку сигарой, а пальцами другой руки постукивает по бокалу, осматривая комнату.

— Ты знаешь, я никогда не сомневался в тебе и твоей преданности, — он посмотрел на меня. — Я знал, ты бы довел дело до конца, несмотря ни на что. Просто плюс в том, что она — горячая штучка, да?

Я почувствовал, как рука, обхватившая подлокотник, крепко вцепилась в кожу, а ногти впились в материал, когда меня охватило раздражение.

— Осторожнее, — прорычал я. Дмитрий посмотрел на меня и ухмыльнулся.

Черт, что со мной происходит?

Даже то, что мой брат так говорил об Амаре, отмечая, насколько она великолепна, вызывало во мне ревнивую ярость. Этому ублюдку нравилось влезать мне в душу.