Долгие мгновения он не делал ничего, кроме как держал ладонь и пальцы на моем горле, его взгляд был прикован ко мне, сердцебиение заполняло пространство между нами. Он наклонил голову вперед, его рот прошелся по изгибу моей челюсти, пока я не почувствовала его теплое дыхание, дразнящее мое ухо.
— Мне кажется, ты не понимаешь, насколько сильно я сейчас контролирую себя ради тебя.
Словно желая подчеркнуть свои слова, он сжал мою шею.
Инстинктивно я подняла руку и обхватила пальцами его покрытое татуировками крепкое запястье, но сделала это не для того, чтобы оттолкнуть его, не для того, чтобы бороться с ним. Я сделала это, чтобы удержать его там, где он был.
— Я не могу сейчас здраво мыслить, — его слова прозвучали мне в ухо, и он прижался ко мне нижней частью тела. Я почувствовала, как твердые очертания его эрекции уперлись мне в живот. — Я чувствую себя разрушительно, вся эта энергия и гнев, которые я не смог выплеснуть, не смог выместить на этом куске дерьма, который не смог обеспечить твою безопасность.
Он покачивал бедрами, прижимаясь ко мне, давя своей твердостью на мою мягкость. Я издала негромкий звук, похожий на мольбу, на отчаянный крик.
— Я собираюсь трахнуть тебя сегодня в первый раз, да так сильно, что ты будешь чувствовать меня и на следующей неделе, — его слова прозвучали как само собой разумеющееся, и я хныкнула. — Это будет жестко и грубо. Я не буду нежным. Я уничтожу тебя, уничтожу тебя для всех остальных, Амара. Ты понимаешь это? Готова ли ты к этому?
Я открыла рот, но вместо слов из него вырвался стон. Как передать, что он ужасает меня, возбуждает, пробуждает что-то во мне, о чем я и не подозревала? Это была дремлющая тьма, эта тягучая дымка, которая обвилась вокруг моего возбуждения и искушала развратом.
Когда он укусил меня за мочку уха, я вскрикнула от боли, смешавшейся с удовольствием и заставившей мои внутренние мышцы напрячься.
Не успела я осознать, что происходит, как он развернул меня и прижал к стеклу. Он грубо и жестко стянул платье с моего тела, порвав материал, звук разрываемой ткани заполнил мой оцепеневший разум и усилил экстаз, в котором я медленно тонула.
Он вставил свою ногу между моими и раздвинул мои ступни еще дальше друг от друга, пока я не пошатнулась и не уперлась ладонями в окно. Мое дыхание было судорожным, стекло запотело, затуманивая отражение его лица.
— М-м-м, эта попка идеальна, упругая в нужных местах, но достаточно пухлая, чтобы впиться в нее зубами и укусить так сильно, что ты заплачешь, — его руки лежали на моей попке, а пальцы впивались в плоть.
Я оглянулась через плечо и увидела, как он опустился на корточки, сильнее впиваясь пальцами в мою задницу, его большие татуированные ладони возвышались над двумя холмиками. Я затаила дыхание, не зная, какие у него планы, но когда он раздвинул ягодицы и я почувствовала, как прохладный воздух обдувает эту потаенную часть меня, то тихонько заскулила.
— Я не собираюсь уничтожать
О, Боже, его слова были такими грязными.
Он скользнул руками по моей заднице, обхватил мои бедра и рывком наклонил вперед, так что мои груди оказались прижаты к холодному стеклу, нижняя половина выгнулась, а ноги раздвинулись еще больше.
Я поняла, что он задумал, еще до того, как почувствовала его плавно опускающиеся руки, еще больше раздвигающие мои ягодицы. Я почувствовала его рот на своей мокрой киске и вскрикнула от шокирующей интенсивности этого ощущения.
Мне должно было быть стыдно за тот звук, который я издала, этот маленький толчок шока и удовольствия, когда он пожирал меня, облизывая и покусывая, впитывая мои соки и трахая меня своим языком.
Его ворчание и стоны, когда он всасывал мою киску, были влажными, а звук его сосания был настолько громким, что я прижалась лбом к окну, тяжело дыша, от дыхания мое лицо стало влажным, а стекло запотело.
Он накрыл мою киску своим ртом, одновременно опустив ладонь на одну из половинок моей попки, и звук шлепка наполнил комнату. Он застонал, когда я еще больше выпятила задницу, бесстыдно прижимаясь к его рту.
Я была так близка, его губы сомкнулись вокруг моего клитора, и сосательные движения почти довели меня до предела. Он еще раз провел ладонью по моей попке, и я почувствовала мгновенный удар, боль заставила меня приподняться на носочках, пытаясь вырваться, но не желая этого, потому что мне нужно было, чтобы его рот оставался на мне.
Перед тем как я упала за край, он отстранился, крутанув меня так быстро, что я задохнулась, а мир на секунду закружился. Его рука обхватила мое горло, а другая провела по спине. И когда он снова обхватил ладонью мою попу, я издала стон, который, как я знала, был ему нужен.
— Хотел бы я сказать, что хочу подарить тебе сладкий и нежный первый раз, — его слова были лишь хриплым рычанием у моего уха, а его пальцы обхватили мое горло. — Но я бы солгал. Я жажду грубости. Хочу, чтобы было больно. Хочу, чтобы ты
