Мэрилин. А мы знали, еще со школы, что в Тарлингтонском музее естественной истории есть такая рука — лежит в витрине. Мы стащили её. Но мы почему-то забыли, что это рука ну как бы… ну… что ли… аборигена. От аборигена отрезана! А до момента встречи мы вообще не знали, как этот парень выглядит, ясно тебе? И когда его увидели, разочаровались, потому что думали, что он слегка, ну, потемнее что ли. Ну и поскольку мы не знали, как дальше поступить, мы начали импровизировать.
Тоби. Да, мы импровизировали.
Мэрилин. Мы просто хотели, ну, что ли, так сказать, срубить немножко бабла. Но всё, что мы наимпровизировали, всё это не сработало, и ситуация резко изменилась. Потом он выстрелил Тоби в голову, закрыл его в шкафу, а дальше было всё хуже и хуже.
Мервин. И это был ваш план? Сходить в музей? И после этого этот
Мэрилин. Конечно, мы предполагали, что человек без руки может быть очень жестоким.
Тоби. Жестоким — это не слово, дорогая. С жестоким я бы еще… Он опасен, чудовищно опасен, просто-таки
Мервин
Тоби
Мэрилин. В обязанности оператора входит подслушивать, в этом всё и дело. Чтобы быть уверенным в том, что клиент ничего не замышляет… веселого.
Тоби
Мервин. Было слышно, что ей нехорошо.
Мэрилин
Мервин. Что я хочу вам сказать, мои друзья: ситуация мне напоминает вот что. Знаете такую фразу: «Не рой другому яму, сам в неё попадешься»? Помните, о чем это? Мне ваша история очень эту пословицу напомнила.
Мэрилин
Мервин. Нет, в
Тоби. Каким образом наша грёбаная ситуация напомнила тебе об какой-то сраной яме? Растолкуй нам, пожалуйста, твою мать, свои дебильные аналогии.
Мервин. О, я растолкую тебе всё, что ты захочешь, мистер Сквернослов…
Тоби. Слушаю…
Мервин. Ну так вот, сегодня вы пообещали одному чуваку нечто, чего сами не имеете, и попытались взять с него за это денег, как будто бы он полный придурок и ничего не соображает. Два года назад ты пообещал другому парню то, чего у тебя
Тоби. Мервин, я не торговец амфетамином. И никогда им не был. Я травой торгую, травой.
Мэрилин. Это правда, Мервин. Мы действительно травой торгуем, а не амфетамином.
Тоби. Я и знать не знаю, как его и готовить. И в руки не брал никогда.
Мервин. Да, да, я в курсе. Именно поэтому я и простоял целый час на морозе.
Тоби. Это не я был, Мервин. Это был не я. Ты что, из тех дебилов, кто думает, что все черные на одно лицо, что ли?
Мервин. Ну в общем-то, да. Но все равно я уверен: тот чувак был именно ты.
Тоби. Да неужели!
Мервин. Точно. На тебе тогда прическа другая была, но у тебя в ухе сережка была в виде черепа и перекрещенных костей и майка с надписью «Yoda»[6].
Мэрилин. Какая же ты тварь, Тоби!
Тоби. Сотни черных парней носят майку с надписью «Yoda»! Это вообще ничего не значит! Только то, что черные парни обожают Йоду! Если бы мы были в суде, это бы вообще не признали доказательством!
Мервин. Да мы и не в суде, слышишь! Мы в комнате, заваленной дохлыми руками, и сейчас вас придут убивать.
Тоби. Нет у меня сейчас шестидесяти, Мервин, но… ну…
Мервин. А сколько есть?
Тоби
Мервин. Так, я беру деньги, иду и звоню. Но давай договоримся сразу, приятель, что я это делаю не для тебя, а для неё. Потому что она — самое невинное существо в вашей кошмарной западне.
Мэрилин. Спасибо, Мервин.
Тоби. Спасибо, Мервин. Правда, формально она точно так же вовлечена в это дельце с рукой, как и я, но все равно: спасибо, Мервин.