Спустя несколько часов
Мы были похожи на двух бойцов, которые потеряли последние силы, с трудом могут глотнуть воздуха, но продолжают с каждым ударом в гонг выходить из своего угла, чтобы обменяться слабыми, вялыми ударами, надеясь собраться в нужный момент, для самого последнего, решительного удара. Я была вымотана после своего срыва, не понимая, что на меня нашло, чувствуя полную опустошенность, даже некую отрешенность, теперь, когда было сказано так много. Но что самое удивительное, с каждой томительно проходившей минутой, пока я сидела в углу дивана, рядом с ним но при этом на каком – то внутреннем отдаление, память о сказанных словах становилась все более смутной. Похожей на обрывки, отрепье из лохмотьев, прикрывающих мою обнаженную душу и чем дальше, тем меньше их оставалось, оставляя только ощущение, что слишком многое открыла, и мой мозг хочет скрыть, спрятать от меня эти воспоминания, не желая дальнейшего мучения.
Не знаю, о чем думал Лукас, после того как в течение долгого времени пытался просто успокоить меня, обнять, прижать к себе, а я отбивалась, словно буйная пациентка психиатрической клиники от санитаров. Его лицо было совершенно пустым, даже глаза, когда я изредка бросала на него взгляды, оставались совершенно пустыми – никакого движения, словно он впал в транс, более присущий буддистам, ищущем путь в нирвану. Возможно, мне даже хотелось, как – то утешить его, извиниться, сказать, чтобы забыл сказанное, но я сдерживала свой порыв: зайдя так далеко по пути разрушения, просто не находила сил повернуть обратно, зная что вряд ли решусь еще когда-нибудь сказать ему подобные слова.
- Я не могу без тебя, понимаешь?
Слова, упавшие в тишину, подобно камням рассекающим воду, от которых расходятся круги, но потом водная гладь становится такой же ровной как и прежде. Страшно именно то, что мое встрепенувшиеся сознание, практически сразу же и успокоилось: Возможно и не может… но я так тоже не могу, больше – нет.
- Знаю, что требую многого, что эгоист, но отпустить не смогу… Никогда. Если будет надо – запру, украду, спрячу от всего мира, но не отдам тебя никому.
- А не проще ли закопать и приходить класть цветы на могилу? Ты ведь по сути именно об этом и говоришь?
Молчание, вновь повисшее между нами, прежде чем он сказал слова, ставшие поворотными в нашей жизни.
- Я отступлюсь от тебя. Дам тебе время привыкнуть к тому, что теперь женат и осознать это как свершившийся факт. Смириться с тем, что Каролина будет моей постоянной спутницей. Черт… я даже готов буду смотреть, как ты сама появляешься в обществе других мужчин, буду мучиться от ревности, сходить с ума от злости, только лишь представляя, как тебя касаются чужие руки, но вытерплю. Но сначала, прежде чем мои слова станут правдой, ты выслушаешь меня, обдумаешь каждое сказанное слово и только после этого примешь какое – то решение. Не будет запертых клеток и контроля, не будет того, чтобы ты ждала меня, ломала свою жизнь, график ради наших встреч. Будешь жить так, как того захочешь сама, но при одном условии – прежде чем я уеду отсюда, мы придем к какому – то решению, но выбор будет у тебя.
С каждым его словом, я все больше напрягалась изнутри, боясь того что последует дальше. С момента как открыла дверь, мне казалось это незнакомец, но даже в самых смелых фантазиях я не могла представить, насколько иного мужчину впустила в свой дом.
- Помнится, я вкратце рассказывал тебе историю, из – за которой вынужден был женится на Каро, теперь ты услышишь очень многое и обо мне, и об отце. Мне было восемнадцать, когда рухнули мои представления о том, как устроен этот мир, нет, конечно и раньше я знал о существование грязи и прочего, но пребывал в наивной уверенности, что в моей семье этого нет. Пусть мой отце жесткий человек, но все же хороший муж и «любящий отец», - кривая ухмылка на этих словах, наверное, яснее всего показала мне, насколько ему смешон он сам, в то время. – То юное, прекрасное создание, было воплощением всех грез любого молодого парня, исключением не стал и я, но мне повезло, вмешался «папочка», заплатил девочке и показал своему сыну, как эта милая девочка, за небольшую в сущности сумму, исполняет потрясающие акробатические номера в постели… с моим отцом. После этого я перестал верить женщинам, раз и навсегда… до момента встречи с тобой. Хотя… это мое недоверие, мое желание найти недостатки, найти тот порок, который так тщательно ты от меня скрываешь, проявился во мне все же. Стоило моему дорогому родителю пронюхать про мое отношение к тебе, про то, что нас связывает нечто большее, нежели официальное знакомство, как он с легкостью нашел исполнителей маленькой пьесы, прервавшей наши отношения.
