Первое поступление в психиатрический стационар случилось после его суицидальной попытки. Пациент в течение последних лет становился все более ослабленным, из-за чего менялся привычный для него образ жизни, утрачивалась обычная для него роль патриархального главы семьи, нарастали чувство изолированности и беспомощности. Особенности его характера привели к тому, что ему было тяжело адаптироваться и принять новое положение. Остатки прошлой требовательности к членам семьи перерастали в обиду и во все большую самоотгороженность и подозрительность. А снижение сил и невозможность ведения активного образа жизни тяжело ударили по самооценке. И это привело его к мысли о том, что он никому не нужен, что только мешает, а жизнь его лишена смысла. И потому он совершил попытку суицида. В каком-то смысле это был еще и призыв о помощи, демонстрация родным, как сложно ему в его переживаниях. И это укладывается в понятие «расстройство адаптации», – один из вариантов невротического расстройства.
Однако другая симптоматика говорит о другом роде расстройств, которые возникли как раз таки на фоне нарушения питания головного мозга. Они были неоднородны. Видение летающей тарелки, парящего одеяла, множества телевизоров, висящей колбасы – это варианты зрительных истинных галлюцинаций. Истинные галлюцинации – это форма нарушения восприятия, когда пациенты воспринимают органами чувств то, чего нет в реальности. Для них характерна проекция в окружающую среду, они естественным образом вписываются в нее, носят такие же признаки реальности, как и окружающие предметы. В зависимости от органов чувств они бывают: зрительными, слуховыми, обонятельными, вкусовыми, тактильными (через кожу). И есть сложные галлюцинации, когда галлюцинаторный образ затрагивает несколько систем восприятия. Так пациент описывал, что видел собаку, вошедшую в комнату, слышал ее дыхание и ощущал прикосновения. Истинные галлюцинации наиболее характерны именно для органических расстройств головного мозга, хотя могут встречаться и при других заболеваниях – шизофрении, эпилепсии, психогенных психозах, психозах, вызванных употреблением психоактивных веществ. Вот еще один пример:
Пациентка шестидесяти лет долгие годы страдает параноидной формой шизофрении. В течение этого времени у нее наблюдается один и тот же галлюцинаторный образ – «черт», как она его называла. В зависимости от фазы заболевания, острой или подострой, она видела его либо как коричневое размытое облако, либо как двуногое существо, покрытое бурой шерстью, с рогами, хвостом и копытами, злобно и свирепо наблюдающее за ней. Существо отбрасывало тень, и за ним не проступали контуры окружающей среды, что говорит в пользу того, что это истинные галлюцинации. Иногда существо говорило с ней или рычало. А несколько раз даже набрасывалось, царапало спину (пациентка ощущала боль от царапин). Разумеется, никаких следов от них не оставалось. Кроме лекарственных препаратов, помогавших ей превратить преследователя в коричневое облако, ее спасала кастрюля, одетая на голову. По ее заявлениям, когда она ее носила, «черт» пропадал.
Еще один симптом, который мы наблюдали у пациента Б., – это утрата узнавания лиц, когда он был в реанимации. В головном мозге есть специальная зона, которая ответственна именно за эту функцию. Вследствие социальной природы человека и его предков коммуникация между сородичами была крайне важна. И именно лицо с мимикой, отражающей эмоциональное состояние, является важным индикатором намерений и реакций другого человека. Мы запоминаем лица и таким образом выделяем индивидуумов, даже слово «личность» происходит от слова «лицо». Все это обусловило развитие специальной зоны головного мозга. И навык распознавания лиц является одним из первых, формирующихся у детей. И с этим связаны феномены опознания лиц в неживой природе, и даже в простых геометрических формах (смайлики). Когда врач и медсестра подходили к пациенту, он мог видеть окружающую обстановку, одежду, предметы, но именно лица для него находились в тумане. Скорее всего, это было связано с обратимым повреждением этой зоны вследствие нарушения кровоснабжения при изменении артериального давления. Это вновь подтверждает гипотезу об органическом расстройстве, прежде всего сосудистого генеза. А данный симптом, хоть и проявлялся в изменении психической сферы, был, скорее, неврологическим. Выравнивание артериального давления и сопутствующая терапия, рекомендованная неврологом, помогли обратить эти изменения, и пациент вновь стал узнавать людей.
