Взгляд сестры на миг просиявший озорным блеском погас, она быстро отвернулась от меня. Дальше мы шли молча, только спустя какое-то время старательно избегая знакомых лиц, Мира как будто вернула себе некоторую лёгкость и по-детски стала размахивать нашими сцеплёнными в замок руками, изредка одаривая меня смущённой улыбкой и розовыми щеками.
Нам по пути попалось и несколько особенно усердных автолюбителей, устроивших своим машинам настоящую экстрим-прогулку по заснеженным дорогам, и в такие моменты Мира ловила мою ответную ей улыбку: мы шагали пешком.
− Не хочешь поиграть в прятки? − предложил я весело, вспоминая нашу снежную игру в прошлом году.
Мира довольно рассмеялась, с задором посмотрела на меня с секунду, а затем снова нахмурилась, словно бы ей стало больно видеть моё лицо, внутри что-то настойчиво защемило, и я тяжело вздохнул.
− Не обижайся. Просто не хочется, − она старалась говорить мягко, успокаивая меня, ободряя сигнальным тройным пожатием моих пальцев, ещё крепче вцепившихся в её руку.
− Всё ещё не хочешь говорить? − вполголоса спрашиваю, еле вынося её недоговорённость.
Она однозначно мотает головой в ответ, но вслух произносит совершенно другое:
− Не выдумывай. Просто не хочу.
Я смиряюсь с её ответом и на этот раз, вечером намереваюсь поговорить с Мирой серьёзно.
− Хорошо, − соглашаюсь в который раз, уступая тишине между нами.
Несмотря на переменчивое настроение Миры, мы прекрасно провели день, прогуливаясь по окрестностям города. Свежий снежный воздух заполнял лёгкие и мы после пререкания насчёт невинных пряток поиграли с Мирой в «дыши − не дыши», громко и заливисто смеясь не выдерживая и тридцати секунд с задержкой дыхания. Каждый раз Мира задерживала его на чуть дольше, чем я и, в конце концов, не выдержав такой несправедливости, я выпил её глоток воздуха наглым поцелуем. Ожидая неминуемой расправы из-за своего жульничества, я покаянно отстранился первым, но моя победительница молчаливо одарила меня хмурыми бровками, а затем в мой приоткрытый рот, готовящийся извергнуть нелепые извинения, скользнул её проворный язычок, успешно затыкая меня.
Мы целовались долго и страстно, а потом снова гуляли, а потом снова целовались и снова гуляли и так по бесконечному кругу, поэтому вернувшись домой с пакетом конфет и сгущёнки, который за весь день я никак не выпустил из рук, я глупо улыбался и голодным взглядом следил за сестрой.
Мы вместе отправились в баню, предварительно затопленную донельзя, но пробыли там не больше пятнадцати минут: сильный жар был не по душе Мире с самого начала и все мои грязные мысли о совместном парении взвились вверх влажным паром.
Я почти благополучно забыл о тревожащих сестру мыслях, когда мы легко поужинав бутербродами с рыбой, отправились в постель. Мира сразу же прильнула к моей щеке с целомудренным сестринским поцелуем, а затем, обвившись вокруг меня виноградной лозой и елё слышным «Спокойной ночи» закрыла глаза. Тревога вернулась.
Её близость всегда будоражит меня, я воспламеняюсь как спичка и сейчас, не было никаких исключений, я попытался ёрзать, но Мира так крепко вцепилась в меня, что попытайся я изменить позу и хоть как-то облегчить своё положение, непременно разбужу мгновенно спустившуюся в сон сестру, чего делать совсем не хотелось. Я осторожно выдохнул, даже громким дыханием боясь потревожить её хрупкий сон, Мира безмятежно улыбалась в своих грёзах, а я просто хотел быть там вместе с ней, хотел быть рядом с ней здесь.
Промучившись неизвестно сколько времени, мне тоже удалось скользнуть в сон и проснулся я неожиданно и не утром. За окном серела ночь: белоснежное покрывало снега не давало воспользоваться тёмной половине суток правами повелительницы тьмы, место рядом со мной пустовало и успело остыть.
Миры рядом не было.
Я откинул одеяло и опустил ноги на ковёр бесшумно пробираясь сквозь темноту в блаженных поисках сестры. Из кухни доносилось уютное потрёскивание дров в печке, но свет оставался выключенным, я хотел пройти мимо, не разглядев в темноте Миру, но её голос остановил меня, она не могла увидеть меня, я не успел дойти до проёма дверей, значит, она говорила по телефону. Неприятное чувство, что я подслушиваю, врезалось в мозг и исчезло, я просто мог сообщить о своей невинной проделке Мире, и она придумает после как меня можно наказать. Подобного рода идея повеселила меня, и я облокотился о стену, прислушиваясь к голосу сестры.
− Да. Давай встретимся на следующей неделе. Как только я вернусь в город.
− …
− Нет-нет. Пожалуйста. Я просто хочу встретиться с тобой. Не могу больше так.
ВЛАД.
— Я разбудила тебя? - Мира осторожно двигается на кровати, прижимаясь к моей спине грудью, ее холодный подбородок упирается в ямку на моем плече, но я не понимаю этого ее тихого голоса - в нем толика разочарования, капли облегчения и много детской обиды.
— Нет, - говорю. - Я хотел пить, - говорю. - Где ты была?
Мира не отвечает, я напрягаюсь в ожидании, но я не жду ответа, мне не хочется слышать правду, я не хочу, чтобы между нами нагромождалась ложь.
