Традиционная церемония подбрасывания букета невесты прошла на скользких ступенях ресторана, и отец, всё время находившийся поблизости от меня сетовал, как бы бедные Лизкины подружки не поскользнулись на успевшей заледенеть слякоти. Я посмеивался над его предположением, только раз серьёзно рассудив, что и такое вероятно в каких-то процентных случаях.
После неоднократного повторения Лизкиных слов: «Готовы? Точно готовы? Я бросаю! Готовы?» − всех стало немного раздражать раздразнивание «бедных подружек» и кто-то не совсем трезвый из толпы наблюдателей смачно выругавшись, беззлобно прикрикнул на сестру:
− Да девки раньше замуж выйдут, чем Лизка букет этот, наконец, бросит, − раздались тихие хихиканья, впрочем, затянувшие ритуал ещё дольше. Уже замужние подруги, расположившиеся в сторонке от кучки соискательниц счастливого букета, выдавали не менее весёлые предположения, над которыми посмеивался сейчас мой отец:
− Лиза ну бросай же, не жди, когда лилии икебаной станут!
Наверное, потому что все эти нетерпеливые особы поднадоели сестре, она выбросила этот букет прямо на середине этой фразы и совершенно в противоположную от будущих невест сторону, все разом охнули, но я всё равно отчётливо различил вздох счастливой обладательницы долгожданного букета, потому что слышал его уже тысячи и тысячи раз:
Букет поймала Мира…
ВЛАД.
Мой чёрный джип оказывал мне сейчас неоценимую услугу: он продвигался черепашьим шагом по дорожке во дворе по направлению к гаражу. Было уже довольно поздно, с учётом раннего наступления темноты и скорого побега солнца за навесные тучи в двадцать два ноль ноль (как не врали мои часы на запястье) стояла глубокая ночь. Оставив машину в гараже, я по привычке не прошёл сразу в дом, а вернулся во двор, забыв пальто на заднем сиденье автомобиля. С самой свадьбы Лизы земля не чувствовала нежного снежного покрывала и теперь на улице лютовал лишь сухой зимний холод, в деловом пиджаке ему было легко пробраться под самую мою кожу, но это было совсем неубедительным доводом не заглядывать в мастерскую к сестре.
Небольшая постройка в задней части двора изначально задуманная как летняя беседка, позднее передуманная в складское помещение для оконченных и отложенных картин сестры, которые она не собиралась выставлять на продажу до определённого момента, теперь представляла собой настоящую мастерскую художника. Летом, когда и осуществлялась эта внеплановая стройка, не занявшая у бригады рабочих много времени и не принесшая никому особых хлопот: загорающиеся глаза Миры каждый раз по окончанию трудового дня парней и их планового отчёта о проделанной за день работе, а затем и воодушевлённый пересказ сестрёнки в моих объятиях служил мне самой большой наградой. Но сейчас стоя перед самой дверью в этот домик и наблюдая за горящим светом в его окнах, глупо улыбаясь своему недавнему предположению, что сестра наверняка ещё не спит, я вдруг понял, что эта маленькая обитель предназначена именно для меня.
Я нескромно, без предупреждения вошёл в незапертую дверь, тепло большой залы создало контраст с устоявшимся на дворе двадцатиградусным холодом для моего тела, лицо как будто обдало жаром. Полешки, лениво разгорающиеся в камине, тихо потрескивали и приковывали взгляд к смирному огню, на них и были обращены задумчивые глаза Миры, расположившейся неподалёку. Сестра сидела на огромном белом ковре (единственное, что было разрешено принести сюда: ковёр и кресло-качалку), скрестив голые ноги и обхватив колени руками. С распущенными волосами, в белой мужской рубашке − моей, она сжимала в одной руке кисть, измазанную в краске, не замечая, что продолжает разрисовывать уже не холст (отчего-то лежащий на полу), а свои детские коленки.
Создавая как можно меньше шума, я опустился на ковёр позади неё, сбрасывая по пути всё ещё сохранивший на себе уличный холод пиджак, и обнял свою хрупкую девочку, с блаженством зарываясь в её волосы. Она не вздрогнула, значит, почувствовала моё присутствие задолго до моего прикосновения, я улыбнулся в шею своей малышки.
− Ты сегодня поздно, − прошептала она, не было нужды говорить громче.
− Так получилось. Поужинала? − приблизив её тело к себе ещё ближе, спросил я.
− Угу. На фирме снова проблемы? − немного повернув голову, продолжала она шептать.
− Нет. Не думай об этом, просто новый заказчик − немного капризный. Как прошёл твой день? Ты ездила в галерею?
− Нет, осталась дома. Лиза звонила, передала тебе привет, пожаловалась, что не может до тебя дозвониться, − она ещё немного повернула голову к плечу, − у тебя телефон был выключен. Потом она забыла про тебя и радостно защебетала про своё путешествие с Анатолием. Про невероятно ровный загар, симпатично появляющийся на её коже и заботливость мужа, который следит за распределением температур на её теле.− Мира улыбнулась, вспоминая непременно восторженный рассказ старшей сестры. − Я передала трубку маме, спасаясь. − Мира снова повернулась к огню.
− Завтра я сам позвоню ей. Родители уже спят?
