Прохлада в комнате заставляет маршировать мурашки по телу, а кожа покрывается пупырышками, но даже это не заставляет меня отодвинутся от привычного стекла и сходить за пледом. Ни хочу, ничего. Просто всматриваюсь в заходящее солнце и не о чем не думаю. В тюрьме сегодня на удивление оживленно, слышу постоянные шаги по коридору за толстой дверью и приглушенные голоса, а потом слышу тяжелый бег и звуки драки около моей двери, но не придаю этому значение. Намного интересней смотреть на солнце и мечтать о другом мире, где есть спокойная, размеренная жизнь, где живут обычные люди, ходят на работу, знакомятся, заводят семьи и не знают о существовании другого мира. Слышу громкий удар в стену и опять возню, но я еще не готова выплывать из мечты в реальность, где нет спокойствия и размеренности, не хочу мурашки от страха, а не от холода. Но все рано или поздно заканчивается, и немного погодя слышу удар уже входной двери, только ничего понять не успеваю, как меня стаскивают с подоконника, впиваются острые ногти в плечи и начинают трясти.
- Ты моя! Слышишь? Моя! - Он рычит, а я мельком замечаю лихорадочный блеск черных глаз в окантовке тонкого желтого круга.
- Т..во..я. - Заикаясь повторяю я, вижу оскаленный рот, замечаю окровавленные руки и разодранную кофту. Но больше всего меня пугает именно бушующее море сумасшествия во взгляде. Они мне кажутся непривычными, а все непривычное в исполнении этого существа, является опасным для моего здоровья.
- Ты не поняла! Ты моя! - Как заведенный твердит, со злостью и не перестает трясти. - Моя! Дичь! Увижу, кого-либо рядом убью обоих! Ты Моя! Ты это понимаешь?
- Д..да. - Тихо и спокойно выдавливаю, пытаясь не зареветь. Голова от такой тряски начинает кружиться, но не долго. Он откидывает меня, и я сползаю по стеночке на пол, ударившись затылком.
- Повтори! - Приближается голос.
- Твоя. - Когда тебя не трясут, и ты не смотришь в лицо безумцу, говорить или врать становиться намного легче.
- И заруби себе это на носу. - Постояв еще немного, он уходит, слышу, как громко хлопает дверь.
Моих моральных сил не хватает, чтобы попробовать подняться и перебраться на кровать, да и трясущиеся коленки не позволят, поэтому пытаюсь вернуться мысленно в свои мечты, успокоиться, но не получается. Как всегда. Столько уже дней прошло в диком страхе и боли, что уж пора смириться с неизбежным концом, но от чего-то это не получается и каждый раз страшно и хочется жить. Он говорил, что раньше, очень давно был человеком, а я с каждым разом, все больше убеждаюсь, что в этом существе человек не жил никогда, потому как человеку свойственно сострадание или если выразиться точнее, то сострадание, по которому даже отъявленный маньяк давно бы уже добил свою жертву. Но не он, потому как физическая боль от его действий никогда так не задевает, как мое моральное опустошение. Физически он на мне практически не оставляет следов, особенно после того как оставил на долгую память шрам, он очень методично уничтожает духовно меня. Страшно понимать, что даже в своих мечтах, о простой человеческой жизни в роли обычного человека я не могу представить себя, а если мне это удается, то в пору, искать веревку, потому, как обязательно рядом со мной его тень и шёпот.
Не успеваю толком заснуть, как ощущаю его прикосновения. Он поднимает меня на руки и относит в кровать, а мне сейчас настолько все равно, что даже сердце не начинает, бешено стучать. Предполагаю, что сейчас для меня он не настолько большая угроза. Еще одна пугающая меня черта, я перестаю бояться его ночных прикосновений. Ночью, когда он думает, что я сплю, случаются вот такое ненормальное в его случае поведение. Какая-то болезненная ласка, которая так не сочетается с его образом великого и ужасного. И я принимаю эту ласку из легких прикосновений к волосам и коже. Становлюсь мазохистской, но мне плевать, это немного даст тепла, подпитает надежду на то, что смогу выжить, поэтому лежу и размеренно дышу. А ненавидеть себя за эту слабость буду завтра, когда стану со страхом ждать вечера.
