Где истоки мудрости и знания? Что находится по ту сторону привычного? Как пройти по лезвию бритвы, отделяющему безумие от гениальности? Чтобы решить эти вопросы, Вэс Нискер собрал «за круглым столом» знаменитых мудрецов всех времен и народов, дав им возможность поделиться друг с другом своими идеями. От Сократа к Эйнштейну, от даосизма к дадаизму — выясняется, что в основе великого, парадоксального, гениального лежит «безумная мудрость». Вэс Нискер прослеживает исторические пути этого мудрого безумства, сплетая свои рассуждения в необычную, но убедительную философию. Вам, читатель, предлагается принять участие в увлекательной игре, которая позволит войти в мир «парадоксальной мудрости» и научит вас быть и мудрецом, и гением.
Санкт — Петербург
Москва Харьков • Минск
2000
Права на издание получены по соглашению с Ten Speed Press.
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни
было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
ISBN 5–88782–347-Х
ISBN 0–89815–350–6 (англ.)
Лицензия ИД № 01940 от 05.06.2000. Налоговая льгота — общероссийский классификатор продукции
ОК 005–93, том 2; 95 3000 — книга и брошюры. Подписано к печати 04.09.2000 г. Формат 84х 108(1/32). Усл. п. л. 15,12.
Доп. тираж 15 000 экз. от 05.09.2000 г. Заказ № 441.
ЗАО «Питер Бук». 196105, Санкт — Петербург, ул. Благодатная, 67.
Отпечатано с готовых диапозитивов в ГИПК «Леннздат» (типография им. Володарского)
Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций.
191023, Санкт — Петербург, наб. р. Фонтанки, 59.
OCR by Lucian June 2008 lucian@uvaga.by
Эта книга автобиографическая. Я не хочу сказать, что меня отличает какая–то необычайная мудрость или какое–то особое безумство, но всю свою сознательную жизнь я смотрел на мир с некоторым подозрением. Для людей, являющихся моими кумирами, пожалуй, всегда было характерно качество, которое можно было бы лучше всего назвать
Мне всегда представлялось, что я стою на земле лишь одной ногой, в то время как другая ищет себе точку опоры в каком–то ином мире, в котором передо мной могли бы открыться более широкие перспективы.
Это стремление быть одновременно и участником и сторонним наблюдателем жизни впервые появилось у меня и далекие детские годы, которые я провел в маленьком городке в штате Небраска. Я был в школе единственным ребенком из еврейской семьи. Сейчас я вспоминаю, что в те годы постоянно ощущал себя изгоем, держался все время в стороне от своих сверстников и размышлял о своей горькой участи.
Это ощущение оторванности от других людей, то переходящее в погруженность в свой внутренний мир, то превращающееся в чувство отчужденности, — сопровождало меня всю жизнь, заставляя искать других таких же изгоев, смотрящих на мир под непривычным углом зрения. Первые мысли о написании этой книги появились у меня тогда, когда я начал искать людей, которые могли бы стать моими единомышленниками.
По мере того как я взрослел, меня все более озадачивала и ужасала окружающая действительность, особенно те ее проявления, которые в пятидесятых годах нашего столетия отличали жизнь «средних» американцев на Среднем Западе, где я в то время жил. Мне казалось, что человеческое существование — это сплошной абсурд и что задачи, которые пытаются навязать людям церковь, государство и школа совершенно бессмысленны, если не смехотворны.
К концу второго десятилетия своей жизни я начал читать произведения философов–экзистенциалистов и поэтов–битников и обнаружил, что взгляды и тех и других во многом совпадают с моими собственными. Я услышал собственное негодование и печаль в обличительных речах Ницше и в пессимистических высказываниях Камю, а в поэзии Аллена Гинзберга и романах Джека Керуака я нашел созвучные моим мысли о стремлении к некой всеохватывающей благодати, к высвобождению своего бессмертного духа из оков материальности. Эти писатели укрепили меня в мысли, что можно смотреть на мир с другой точки зрения, что можно жить как–то иначе.
Не менее сильное впечатление произвели на меня современные сатирики и юмористы. Ленни Брюс и Морт Сал говорили как будто от моего имени, высмеивая общепринятые нормы поведения, а глуповатая улыбка Альфреда Э. Иоймана казалась мне самой уместной реакцией на нашу жизнь. Его «Чтоб я беспокоился? Никогда!» ни в чем не уступало лучшим философским идеям.
