Едкий запах «травки» перенес меня в годы беспечной молодости, когда я ещё не была знакома с Иэном и имела любовников, говоривших на самых разных языках. Я никогда не сожалела о той жизни и часто скучала по ней. Тогда я не признавала никаких обязательств, не знала, где и с кем окажусь в следующую минуту. Во время сегодняшнего свидания с Томом я спросила его, курили ли они с Джинной на прошлой неделе "травку".
– Нет, роль совратителя мне не по душе, – признался он. – С меня хватило и того, что она оказалась девственницей.
– Это, должно быть, стало большим сюрпризом.
– Сюрпризом? Я испытал неприятное потрясение. Кому, черт возьми, нужны девственницы?
– Почему ты решил с ней переспать? – спросила я, разыгрывая неведение. – Она тебе, конечно, показалась привлекательной?
Он не мог признаться, что сделал это по просьбе Харри. Том считал, что мы с Харри познакомились совсем недавно, в Сент-Морице, во время рождественских каникул. Представляю, как вытянулась бы его физиономия, узнай он, что я – сестра Харри, которой к тому же известно об их сексуальных отношениях. Может быть, занимаясь любовью с Томом, я ловила дополнительный кайф от сознания, что он тоже спал с Харри.
Сначала я боялась, что эта осведомленность породит во мне отвращение, оттолкнет меня от Тома, но на самом деле результат оказался прямо противоположным. В этой трехсторонней связи было что-то странно волнующее. Точнее, четырехсторонней, если включить сюда Джинну. Хотя я соблазнила Тома вовсе не для того, чтобы насолить Джинне, я все же не могла игнорировать мое чувство соперничества с падчерицей.
– Я переспал с Джинной, потому что она меня завела, – солгал Том, чтобы хоть как-то ответить на мой вопрос. – Но это не доставило мне большого удовольствия.
"In deinen Armen bin ich gluklish"[59] – пропели «Битлз». В этот момент зазвонил телефон, и Том устало поднял трубку. Поняв, что это была Джинна, я пожалела о том, что сказала Тому о вымышленном изнасиловании. Отправляясь к нему вчера, я не собиралась говорить это. Моя ложь родилась спонтанно из-за отчаянного желания разозлить и завести Тома, заставить его взять сексуальную инициативу в свои руки. Что ж, он это сделал. Доказательством этого служили оставшиеся на моих плечах темно-синие следы от его пальцев.
Но когда мы позанимались любовью, я призналась, что солгала ему, что Джинна ничего не говорила об изнасиловании. Я объяснила Тому, что решила таким образом соблазнить его, и это не слишком сильно отличалось от правды. Конечно, мои истинные мотивы были далеки от тех, которые пришли в голову Тому. Как любой мужчина в подобной ситуации, он подумал, что я нахожу его физически неотразимым, и был польщен этим, не подозревая, что мы с Харри собирались использовать его для осуществления нашего плана.
Я больше не вспоминала о вымышленном изнасиловании. Не думала о том, что он сошлется в разговоре с Джинной на это обвинение, назовет его причиной, по которой не хочет больше с ней встречаться. Я так опешила, когда он упомянул в телефонном разговоре изнасилование, что невольно выпалила "Нет!" Теперь, когда я вернусь домой, мне придется иметь дело с разъяренной Джинной. Я была готова задушить Тома.
– Ты сама это начала, – сказал он с усмешкой после того, как оборвал разговор с Джинной. – Дала мне идеальный повод для разрыва с ней.
– А ты, мерзавец, поставил меня в кошмарное положение.
Я бросила в него подушку, он ответил мне тем же и очень скоро раздел меня. Мы занялись любовью в третий раз за сегодняшний день… Потрясающая сексуальная сила двадцатипятилетнего мужчины – ещё одна вещь, о которой я почти забыла. В пособиях по сексу вечно утверждается, что важно качество, а не количество, и отчасти это верно. Но могу сказать вам, что ничто не сравнится со стремительно возвращающейся «каменной» эрекцией, помогающей женщине почувствовать себя желанной.
– У вас отличное тело для ваших лет, миссис Николсон, – поддразнил меня Том, когда я через несколько минут выбралась из кровати. – На заднице ни одной морщинки. Как вы этого добились?
– Заткнись и помоги мне найти мои колготки. Господи, который час? Я должна зайти куда-нибудь по дороге домой.
Игнорируя мои слова, он сказал:
– Когда я увижу тебя снова?
– Не знаю. Я позвоню. Ни в коем случае не звони сам. – Мои свернувшиеся в комок колготки лежали под кроватью возле туфель и юбки. Должно быть, я сняла с себя все сразу. – Мой муж – ужасный ревнивец.
– Будь я твоим мужем, я бы тоже ревновал тебя. Ты превосходно берешь на клык.
Я почувствовала, что краснею. В последний раз точно такие слова я услышала от бисексуального американского актера, с которым много лет тому назад познакомилась в Марокко. Это выражение используют только американцы и музыканты, подумала я, пытаясь найти свитер. Наконец я обнаружила его под одной из подушек.
– И мне нравится, что ты такая высокая. – Том устроился на краю кровати. – Не знаю, почему меня так заводит твой рост.
– Может быть, я пробуждаю в тебе сыновьи инстинкты.
– Что пробуждаешь?
– Может быть, ты видишь во мне мать.
Он засмеялся.