- Ты - самая отвратительная лицемерка, какую я когда-либо встречала, Алексис. Кого ты рассчитываешь обмануть твоим благородным объяснением? Уверяю тебя, со мной этот номер не пройдет. Я не так глупа, чтобы поверить твоей жалкой, неубедительной лжи.
Она встала и направилась ко мне.
- Я скажу тебе, что произошло на самом деле. Ты пришла к Тому не для того, чтобы защитить меня, а чтобы самой соблазнить его. Вчера ты ничего не заказывала в "Алджернон Эспри". Я позвонила туда и проверила твою нелепую сказку насчет розы и вербы с сережками. Там нет такой записи. Я знала, что ты изменяешь моему отцу, но до настоящего момента не догадывалась, с кем именно. Сегодня ты тоже была у него. Я услышала твой возглас, когда позвонила ему. Если тебе позарез нужен этот паршивый зонтик, почему бы тебе не позвонить на Фулхэм? Я готова поспорить на мой последний фунт, что он именно там!
К моему изумлению, она замахнулась и ударила меня по лицу в тот самый момент, когда открылась дверь, и в комнату после тяжких дневных трудов вошел Иэн.
- Господи, - сказал он, переведя взгляд с Джинны на меня. - Что здесь происходит, черт возьми?
Если бы я преднамеренно подстроила эту сцену, то не смогла бы выбрать время удачнее.
37
Увидев, как дочь ударила его жену, Иэн Николсон отнюдь не обрадовался - особенно после проведенного в Сити насыщенного, плодотворного дня. Иногда самые коварные происки партнеров оборачиваются для компании финансовыми выгодами. К удивлению Иэна, именно это произошло днем.
Крупная сеть супермаркетов, прежде пользовавшаяся услугами другого коммерческого банка, вследствие антисемитизма решила перейти к Николсону. Другой банк принадлежал евреям, и новый владелец магазинов, арабский консорциум, объявил, что возражает против использования еврейских денег. Ради умиротворения арабов руководству сети, собиравшемуся выбросить на фондовый рынок пакет акций, пришлось отказаться от сотрудничества с евреями.
Хотя Иэн осуждал антисемитизм, как один из видов расизма, он давно научился игнорировать свои личные убеждения, когда речь шла о бизнесе. В результате этого его компания получила возможность заработать немало денег.
Ему и его партнерам ещё оставалось решить, назначат ли они фиксированную плату за осуществление сделки или попросят процент от вырученной суммы. Сам он склонялся в пользу последнего варианта, полагая, что таким образом им удастся получить более значительную прибыль, но следовало убедить в этом других директоров банка, обладавших консервативными взглядами.
Завтрашний день обещал стать напряженным, и поэтому Иэн рассчитывал на спокойный домашний вечер. Мягкие тапочки и курительная трубка - вот в чем он нуждался. Вместо этого он столкнулся с истерически настроенной дочерью и возмущенной женой, окаменевших при его появлении.
На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Женщины стояли возле камина, их столь непохожие профили выражали безмолвную ярость. Облаченная в черное Алексис поблескивала кольцом с бриллиантом и изумрудом. Джинна, гораздо более миниатюрная и хрупкая, стояла перед мачехой в бежевом брючном костюме из вельвета, плотно обтягивавшем её изящную фигурку (казалось, ещё вчера она ходила в белых гольфах). Их было трудно представить в роли противников.
Иэн вздохнул. Приняв решение отправить Джинну в лондонский университет, он опасался столкновений между женщинами. Они всегда недолюбливали друг друга, но теперь, когда Джинна выросла, напряжение между ними возросло. Он видел это в Сент-Морице и знал, что серьезный взрыв дело времени. Похоже, этот день настал.
- Это личная проблема, - нарушила тишину Алексис.
- Нет, - возразила Джинна.
Иэн налил себе виски из бара.
- В любом случае, Джинна, ты не имеешь права избивать твою мачеху. Я хочу, чтобы ты немедленно извинилась.
- Я её не избиваю. Я ударила её, потому что она это заслужила. Не понимаю, почему ты становишься на её сторону.
- Я не становлюсь ни на чью сторону. Как я могу это делать? Я даже не знаю причину конфликта. Просто я не выношу рукоприкладство и не позволю заниматься им в моем доме. Я жду, Джинна.
- Извини меня, - неубедительно произнесла Джинна.
- Забудем об этом, - отозвалась Алексис. - Ненавижу конфликты.
- Это - самая разумная фраза, которую я услышал, придя сюда, - сказал Иэн.
- А я так не считаю, - пылко заявила Джинна. - Алексис хочет предать это забвению, боясь, что я открою тебе причину нашей ссоры. Верно, Алексис?
- Почему я должна бояться? Мне нечего скрывать. Но я думаю, что тебе следует поберечь отца. У него усталый вид. Стоит ли обременять его нашими проблемами именно сейчас?
- По-моему, стоит! - с вызовом выпалила Джинна. - По-моему, момент для этого идеальный. Чего ждать? Чем раньше папа услышит плохие новости, тем лучше будет для него.
- Плохие новости? - сказал Иэн.
