Но сейчас он направился дальше. Парень прошел мимо зарослей, где спряталась на день ночная бабочка, мимо бассейна слизи, в котором скрывалось что-то неизвестное, но ужасное. Затем миновал небольшой лес грибов, светящихся по ночам, и место, где в темные часы оглушительно трещали жуки, выискивающие трюфели.
А затем Барл увидел Сайю. Он заметил, как мелькнуло и исчезло за приземистой поганкой розовое пятнышко кожи, и рванулся вперед, выкрикнув ее имя. Сайя появилась и с ужасом уставилась на человека, за которым волочилось кошмарное тело паука. Она вскрикнула от ужаса, и Барл понял, в чем дело. Он выпустил паучьи лапы и бросился к ней.
Они встретились. Сайя робко стояла, пока не узнала бегущего. Тогда она действительно изумилась. С золотистыми антеннами, торчащими над головой, в бархатном плаще из синего меха ночной бабочки, с копьем в руке и с мертвым пауком позади — это был не тот Барл, каким она его помнила.
Барл вял ее за руки и что-то с гордостью забормотал. Девушка уставилась на него и его жертву… Но человеческий язык настолько обеднел, что она не сразу смогла понять парня. Затем глаза ее заблестели, и Сайя потянулась к нему дрожащими пальцами.
Когда их увидели другие соплеменники, они несли мертвого паука, причем Сайя выглядела более гордой, чем Барл.
В СВОЕМ РАЗВИТИИ от дикого состояния, основной помехой, заставлявшей людей страдать, был тот факт, что они люди. Иными словами говоря, люди всегда должны бороться с препятствиями, просто потому, что они — люди. Возвращение Барла в племя вызвало те же проблемы. Барл ожидал, что все увидят, насколько он великолепен, какой отважный новатор, и оценят другие его выдающиеся качества. Еще он ждал, что на него станут взирать со страхом. И надеялся, что его вид вызовет у людей нечто вроде экстаза.
Практически, так и получилось. Соплеменники больше часа толпились вокруг, а Барл, пользуясь скудным словарем, пытался поведать им о своих уникальных достижениях и приключениях двух последних дней и ночей. Его слушали внимательно, с подобающим восхищением и гордостью за своего соплеменника.
Само по себе это стало шагом наверх. Прежде их беседы заключались, главным образом, в обсуждении того, где можно найти еду или где притаилась опасность. Практические сведения ограничивались вопросами добычи еды и сохранения собственной жизни. Давление окружающей среды оказалось настолько мощным, что сородичи Барла начисто забыли о том, что такое хвастливые рассказы. Они позабыли обо всех традициях. Люди этого мира уже и не думали об искусстве даже в самых примитивных его формах, а единственное известное им ремесло заключалось в простом стремлении выжить. Таким образом, даже выслушивание рассказов, не о еде или опасности, ознаменовало для них шаг вперед в отношении культуры.
Но пока они оставались дикарями. Члены племени, дрожа, осмотрели мертвого паука. На их лицах отчетливо проступал ужас. Они не прикоснулись к нему — взрослые совсем, а Дик и Тет очень долго. Никто и не подумал о пауке, как о еде. Слишком многие из людей племени стали пищей пауков.
Даже мертвый паук пробуждал в них страх. Впрочем, он вскоре иссяк. Маленькие дети боялись глядеть на него, но взрослые перестали обращать внимание. Лишь два долговязых подростка попытались оторвать мохнатую лапу, чтобы и дальше пугать ею малышей. Но у них ничего не получилось, они даже не подумали о том, что ее можно отрезать. Да и все равно, отрезать ее было нечем.
Старый Джон, хрипя и кашляя, побрел добывать еду. Уходя, он махнул Барлу рукой. Тот возмутился. Но это правда, он не принес еды. А людям необходимо есть.
Ушла Тама со своих хлестким языком, позвав с собой Лону — девочку-подростка, чтобы та помогла ей разыскать и принести что-нибудь съедобное. Потом Дор пошел взглянуть, не выросли ли на замеченном им местечке новые съедобные грибы. За ним на поиски еды удалилась Кори со своими детьми.
Минуло немногим больше часа, а из слушателей возле Барла осталась одна Сайя. Через два часа паука, выставленного для обозрения всему племени, нашли муравьи. И через три от него уже ничего не осталось. Весь четвертый час Барл изо всех сил пытался в десятый раз пересказать Сайе свою историю, но тут ее позвали женщины, и девушка удалилась, виновато улыбнувшись Барлу. Она отправилась помогать выкопать подземные грибы — во многом напоминающие трюфели — обнаруженные пожилой женщиной. Несомненно, Сайя собиралась разделить их с Барлом.
А через пять часов наступила ночь, и Барла снова крайне возмутило поведение соплеменников. Пока он отсутствовал, племя нашло новое убежище на ночь, и никто даже не подумал сообщить ему об этом. Если Сайя и хотела пойти за Барлом, чтобы привести в убежище, то не посмела просто по той причине, что уже стемнело.
