— Слышала я, что не всем Лордам по нраву то, как ты наслаждаешься чудесами. Слышала я также, будто бы сто тридцать лет назад была у тебя война с Лордами Эссенлера, и будто бы даже один из Стражей участвовал в ней.
Сказал Мъяонель:
— Истину глаголют твои сахарные уста, красавица! А не знаешь ли ты случаем — что стало с тем Стражем?
— Он Вернулся много раньше тебя, отвратительный старик в оболочке юноши.
Кивнул Мъяонель, услышав об этом и надкусил пирожное:
— Так я и думал. Трудно убить Стража — особенно если перед тем не подготовиться как следует к такому мероприятию. Однако сто тридцать лет — достаточно долгий срок для обдумывания различных способов умерщвления — в том числе и тех способах умерщвления, которые сгодятся и для Стражей.
Сказала Рола:
— Уж не собрался ли ты снова иди в Эссенлер с войной? Если это так, то ты и в самом деле безумен.
Сказал Мъяонель:
— Ты ошибаешься, говоря «снова». Я и впрямь собираюсь начать войну с тамошними Лордами, однако будет это впервые. До того с миром приходил я в Рассветные Земли. То, что они сделали со мной, я называю убийством.
Сказала Рола:
— С миром? Слышала я, что ты вызвал какого-то ужасающего демона, который смог — пусть даже на время — развоплотить одного из Стражей, а в колдовском поединке меж Обладающими вы умудрились спалить едва ли не целую страну!
Сказал Мъяонель:
— Вот и я говорю о том же — прежде я с миром приходил в Эссенлер.
Сказала Рола, вздохнув:
— Когда же ты намерен начать эту войну?
Сказал Мъяонель:
— Не раньше, чем получу от тебя кое-какую помощь. В прошлый раз ты как-то хвасталась тем, что знакома с некоторыми Лордами Хеллаэна. Расскажи мне о них. Кто из них, по-твоему, мог бы стать моим союзником в этом походе?
Сказала Рола:
— Из тех могущественных, о которых известно мне — только один: Повелитель Камней. Говорят, что некогда его изгнали из Эссенлера и лишили почти всей волшебной силы.
— Кто еще? — Спросил Мъяонель.
— Из старых Лордов Хеллаэна — никто. Они — часть этого мира, и давно живут здесь, и, как говорят, их Силы связаны с колдовской сутью Темных Земель. Зачем им покидать Хеллаэн?
— А не отважится ли на это кто-нибудь из молодых?
— Известно ли тебе что-нибудь о народе каджей? — Спросила тогда его Рола.
Сказал Мъяонель:
— Немногое. Насколько я помню, они еще весьма молодой народ.
Усмехнулась Рола и сказала:
— Разные вещи мы называем молодостью. Их собственная история — та история, которую они помнят — насчитывает более полумиллиона лет.
— А другой истории у них и нет вовсе, — сказал Мъяонель. — Да, теперь я вспомнил, о ком ты говоришь. Это полукровки. Соединилась в них кровь людей, дроу, невидимок и высших гоблинов. Хотя и не могут они создавать дороги между мирами, но умеют находить места, где соприкасаются миры друг с другом. Там они ставят свои крепости. Часто они по доброй воле служат темным альвам. Часто они воюют, даже и между собой, но быстро восстанавливают свою численность. Странно, что от соединения четырех народов, столь непохожих друг на друга, смогло родиться новое, и весьма жизнеспособное Целое.
Сказала Рола:
— Более всего каджи тяготеют к дроу, и во всем стараются походить на них. Они — наследники их волшебного искусства.
Улыбнулся Мъяонель и сказал:
— Вижу я, что ты ни разу не видела волшебства дроу, иначе бы не стала и сравнивать. Дроу — подлинные мастера Искусства.
Сказала Рола:
— Почему же тогда люди уничтожили их с такой легкостью?
Сказал Мъяонель:
— С легкостью? Никто из сражавшихся тогда не сказал бы, что людям эта победа досталась «с легкостью».
Сказала Рола:
— Но ведь они победили в конце концов.
Сказал Мъяонель:
— Ты считаешься среди людей весьма сведущей в Искусстве колдуньей. Не хочешь ли испытать свое Искусство? Испытание же будет таким: я приведу в твою Башню какого-нибудь бездомного бродягу, дам ему волшебный перстень, который сотворю посредством своей Силы, и прикажу бродяге напасть на тебя. Кто победит в этом колдовском поединке, как ты думаешь?
Сказала Рола:
— Не надо приводить в мою Башню бездомного бродягу, давать ему волшебный перстень, сотворенный посредством твоей Силы, и приказывать этому человеку нападать на меня. И без того нам обоим хорошо известно, что из этого выйдет. Да и незачем будет бродяге приходить в мою Башню, чтобы убить меня — с помощью такого перстня он разрушит целиком весь город, или погрузит его в Преисподнюю, или уменьшит город до размеров горошины. Я знаю, что Лорды способны создавать такие вещи.
Сказал Мъяонель:
— Непросто было бы создать перстень, способный уменьшать города до размеров горошин. Что до остального — то в остальном ты права.
Сказала Рола:
— Для чего ты привел это сравнение?
— Так было с людьми и дроу, — ответил Мъяонель. — Дроу — искусны в волшебстве, но людей хранило от их волшебства великое Могущество.
— О каком Могуществе ты говоришь? — Спросила Рола.
— О богах, — промолвил Мъяонель.
Сказала хозяйка Башни Луча:
— Казалось мне, что боги, сотворив мир, перестали вмешиваться в то, что в нем происходит.
Сказал Мъяонель:
