– Не поймите неправильно, рыданий было много, – начал Сэм. – Но в целом мама восприняла новость довольно неплохо. Мне даже не пришлось объяснять, что вообще такое трансгендер – и на том спасибо. Судя по всему, в прошлом сезоне «Анатомии страсти» был транс, и моя мама вообразила себя знатоком на эту тему. Хотя вопросами она меня завалила – не из-за нее ли это все, вдруг я транс потому, что она плохая мать, могла ли она хоть как-то это изменить, бла-бла-бла. Но когда я заверил ее, что дело совсем не в ней, мама смирилась. Даже как-то слишком смирилась – заставила меня вместе с ней шесть раз переслушивать песню Леди Гаги «Я родилась такой».
– Сэм, это просто замечательно! – Мо обняла его. – Ты ведь всю жизнь этого дня боялся!
– Да, приятно наконец больше ничего ни от кого не скрывать, – согласился Сэм. – Я рассказал ей про клинику в Провиденсе, где собираюсь пройти первый этап гормонотерапии. Она хотела встретиться там со мной и за компанию пройти сеансик эстрогена. Пришлось объяснять, что это дело посерьезнее, чем забежать в салон красоты на маникюр.
Джоуи был просто счастлив за друга, но грусти скрыть не смог.
– Джоуи, все хорошо? – спросил Сэм.
– Конечно, – ответил тот. – Я очень за тебя рад. Жаль только, что со мной все не так просто.
– Ты до сих пор с отцом не разговариваешь? – спросила Мо.
– Ни слова за все время, – вздохнул Джоуи. – Но с мамой мы через день ходим обедать. Разводит какой-то театр – вечно в вуали и в солнечных очках, чтобы не дай бог никто из церкви ее не узнал. Приходится постоянно ей напоминать, что я все-таки просто гей, а не террорист какой-нибудь.
– Очень обидно, конечно, что отец тебя выгнал, но все-таки как же здорово с тобой жить! – сказал Тофер и обратился к остальным: – Джоуи очень помогает нам с мамой, присматривает за Билли. А по выходным печет самые вкусные на свете оладушки. Представляете, мама вчера его назвала своим сыном и даже глазом не моргнула.
– Спасибо, что позволили у вас остаться, правда, огромное, – ответил Джоуи. – Прямо отпуск какой-то получился. Билли славный парнишка, не то что эти нехристи, с которыми я раньше жил.
Друзья сидели прямо перед Мо, но она все равно звякнула ложкой о стакан, чтобы привлечь их внимание.
– У меня тоже некоторые новости, – объявила она. – Сегодня я ухитрилась убедить отца дать мне денег на Колумбийский.
– С ума сойти! – выдохнул Сэм. – Как тебе удалось?
– Надавить на жалость не вышло, поэтому я выбрала другой путь – шантаж! – гордо поделилась Мо. – Я ему пообещала, что если не согласится, то я когда-нибудь сдам его в дом престарелых с самыми разгромными отзывами на Yelp. И он уступил!
Все расхохотались и дали друг другу «пять».
– Молодчина, Мо! – сказал Тофер.
– Я тебя даже боюсь иногда, – признался Джоуи.
Мо одарила его злодейской ухмылкой, но затем погрустнела.
– Знаете, а ведь если бы не Кэш, я бы точно не решилась, – сказала она. – Весь день сегодня о нем думаю. Можете поверить, что уже месяц как его нет?
– До сих пор кажется, что его смерть мне просто приснилась, да и вся поездка тоже, – ответил Сэм. – Он был как худшая на свете Мэри Поппинс. Просто однажды возник из ниоткуда, уговорил нас на всякие ужасные поступки и как-то ухитрился изменить нашу жизнь к лучшему. К маме на завивку ходит одна женщина-медиум, и мы даже сходили к ней, просто на случай, если дух Кэша захочет что-нибудь передать.
– И что, он ответил? – спросил Тофер.
– Сначала нет, – продолжал Сэм. – Поэтому я попросил мадам Буффон, так зовут медиума, очень постараться связаться с ним. Она получила четкое послание, и думаю, оно от него.
Все в нетерпении придвинулись поближе.
– Ну? – поторопил Джоуи. – И что в нем?
– «Отвяжитесь, я трахаюсь с Мэрилин Монро», – ответил Сэм.
Они расхохотались так громко, что очень смутили остальных посетителей ресторана. Один этот грубоватый и пошлый ответ доказал им, что загробный мир существует. Только настоящий Кэш мог выдать подобное.
– Не хочу портить всем радость, но все же – кто-нибудь смотрел сегодня съемку с похорон Кэша? – спросила Мо.
– А чего они целый месяц-то тянули, чтобы выпустить запись? – удивился Тофер.
– Потому что съемку спонсирует «Canon», и новая камера у них выходит сегодня, – ответила Мо. – В общем, я смотрела, пока Дэмиен Циммер не завел траурную речь. Потом выключила. И, видимо, правильно сделала, потому что там еще после этого Кайли Триг пела «Ветер в моих крыльях».
– Больше похоже на казнь Кэша, чем на похороны, – пробурчал Джоуи. – И вообще, как человека, который после закрытия «Чудо-ребят» устроил всемирную голодовку, позвали петь на похоронах главного актера? Она и петь-то не умеет!
– Запись я не смотрел, но видел фото, – сказал Сэм. – И извините, конечно, но красная дорожка на похоронах – это просто убожество. Эми Эванс вот обязательно было заявиться на службу в шляпе Фаррелла? Неуважение как оно есть.
Все согласно покивали.
