Вот, дерьмо. Текущая ситуация отливала всеми оттенками жуткой катастрофы, в самой середине которой находилась Катя.
— Никаких штурмов? — спросил Хокинс, все же отдавая предпочтение откровенному захвату.
— Нет, — Алекс был непреклонен. — Осторожность — единственный способ проникнуть в дом.
— Значит, это работа для одного, — сказал Хокинс.
— Для одного человека, — согласился Алекс.
— Суперчеловека, — кивнула Скитер. — Супермена.
— АЛЬБЕРТ, — СКАЗАЛА КАТЯ, проглатывая страх. — Рада тебя видеть. Прости, что мы пропустили встречу сегодня утром. В город приехала моя мама, и времени, чтобы позвонить и отменить встречу, просто не осталось. Надеюсь, мы доставили тебе не очень много неудобств. — Вежливость, вежливость, вежливость — это ее единственная надежда.
Из всех мальчиков, которых она уже увидела, Альберт Торп изменился меньше всего. Он по-прежнему был высоким, темноволосым и пресно привлекательным: голубые глаза, атлетическое телосложение и порочная улыбка, призванная очаровывать.
Не считая Бобби Хьюза, Стюарт Дэвис изменился сильнее всех, и Кэт никак не могла справиться с собой и все время бросала на него взгляды, просто чтобы держать его в поле зрения, на тот случай, не приведи Господь, если он двинется в ее сторону. Он был сложен как горилла, и у нее в голове крутилась лишь одна мысль: «Стероиды, Стюарт?».
— Это не проблема, — заверил Альберт. — Я в любом случае собирался перенести место встречи в дом Большого Джона. Он так хотел тебя увидеть — а Джон может быть очень убедительным.
— Ну, да, — она принужденно рассмеялась. — Я знаю, что моя мать надеяться, что она убедит некоторых людей расстаться с несколькими миллионами долларов в грядущие месяцы, многими миллионами долларов.
— Давай вернемся в бильярдную, — предложил Альберт. — Думаю, Большой Джон хотел бы, чтобы ты посмотрела на его новые картины Чарльза М. Рассела. — Жестом он указал ей следовать вперед, Стюарт тоже пропустил ее, таким образом они успешно повели ее точно туда, откуда она старалась убежать.
Зайдя в бильярдную, Альберт махнул в сторону картин.
— Большой Джон любит всю эту дребедень в стиле старого Запада. — Он снисходительно рассмеялся. — Однажды я был в твоей галерее в Лос-Анджелесе. Тебя не было, но коллекция были потрясающей. Высший класс. Никакого Рассела или Ремингтона.
— Спасибо, — сказала она со всей вежливостью, на которую была способна — сердце ее бежало со скоростью миллион миль в час. — Так ты работаешь на Джона Трейнора?
Альберт кивнул.
— Я работаю на военно-исследовательскую службу, которая является частью международного конгломерата, в которой Большой Джон имеет большой вес. Я делаю для него и некоторую частную работу. Он тоже. Вместе мы отличная команда, и оба слишком долго ждали справедливости.
— Справедливости? — звучало паршиво.
— Мы не причиним тебе вреда, Катя, — сказал Альберт, проигнорировав вопрос и улыбаясь так, что это вызывало все чувства, кроме очарования. Она гадала, каковы ее шансы выйти на веранду и не быть схваченной одним из них или, упаси Господь, схваченной Стюартом. — Но нам нужно поговорить с тобой, выяснить пару вещей. Откровенно говоря, после вчерашнего звонка Бобби…
— Бобби Хьюза? — перебила она. — Бобба-Ромма?
— Да, — подтвердил Альберт. — После того, как он позвонил и рассказал, что ты повсюду таскаешь с собой этого мужика, пытаясь организовать какую-то «встречу старых друзей», мы кое-что проверили — и снова, королева выпускного бала, ты выбрала не ту сторону. Почему тебе так нравятся плохие парни? Эта уличная мразь убивает Теда Геррети, а ты сбегаешь с ним в ночь? По-твоему, это правильное решение? Знаю, ты в свое время намучилась с математикой, Катя, но я всегда думал, что в твоей маленькой симпатичной головке имеется природная сообразительность. По крайней мере, так я думал, пока ты не забурилась с Кристианом Хокинсом в Браун Пэлэс тем летом, а теперь это?
— Что «это»? — спросила она, надеясь, что выигрывает время.
— Эта беготня с ним выходные напролет, — с явным отвращением ответил Альберт. — Паршиво выглядит. Кристиан Хокинс убил двух наших друзей — он обречен. А ты, если достаточно умна, позволишь ему пойти ко дну в одиночку.
Значит, Хокинс был прав: все это было задумано, чтобы поймать его.
— А если я недостаточно умна? — Вполне вероятно, что мать была права, утверждая, чтобы быть умной ей не идет. В это конкретное мгновение это ей действительно совсем не подходило.
— Ты же видела снятые Тедом фотографии. Черт Катя, ты хочешь, чтобы миллионы людей тоже получили возможность на них взглянуть?
Он собирался шантажировать ее фотографиями с обнаженкой? Чертовски не похоже. Эти глянцевые снимки могли испугать ее мать, но ее они не пугали. Они разозлили ее, шокировали, потрясли, но не напугали. Она арт-дилер, ради всего святого. Если Альберт продаст их средствам массовой информации, она поступит умнее и выставит их в галерее как эротические полотна. Может, даже пригласит Никки МакКинни, чтобы их усовершенствовать.
Однако в его словах все же была одна вещь, от которой по ее коже побежали мурашки.
