— Да. Ты проиграла спор. Помнишь?
Небольшая улыбка появилась на ее губах.
— Да. Я помню.
— Или ты скажешь мне, что спишь голой?
Она бросила на меня взгляд.
— Потому что я абсолютно не против, если ты так сделаешь.
Она пыталась, но не смогла сдержать улыбку.
— Жаль тебя разочаровывать, Хит. Но нет, я не сплю голой.
Я старался выглядеть разочарованным, но правда была в том, я был так взволнован идеей спать с ней, что ничто меня не разочарует. Она могла завернуться в гессенский мешок, но меня волновало только то, как ее вес будет ощущаться рядом со мной в моей кровати.
— Итак, ты хочешь, чтобы я осталась на ночь? — спросила она.
Я хотел, чтобы она осталась на все ночи.
Подожди. Что?
Что за хрень происходит со мной?
Правда в том, что я не мог дождаться, чтобы провести некоторое время с ней наедине.
— Нет смысла ждать, — ответил я. — Плюс, завтра вечером у нас выступление в городе. И если мы подождем до завтра, боюсь, ты найдешь способ увильнуть от этого.
Она выглядела слегка обиженной.
— Я не увиливаю. Спор есть спор. Ты победитель, и если ты скажешь, что хочешь, чтобы я осталась сегодня, то я останусь.
Ее улыбка прошлась по каждой чувствительной части моего тела.
— Где вы, ребята, играете завтра вечером? — спросила она.
— В ДеСото. Ты придешь?
— Конечно.
С тех пор, как мы начали тусоваться, если она не работала, то приходила на каждое выступление, где мы играли в здешних местах. Был кайф от осознания, что она в толпе и наблюдает за мной.
Через пару недель мы должны поехать в Вегас. Нас попросили выступить на Майском Музыкальном Фестивале вместе с довольно известными биг-бэндами. Впервые мы будем играть для огромной толпы, и она нужна мне рядом. Я хотел, чтобы она была частью моей жизни. Нет никакого объяснения или причины, почему ее присутствие казалось таким же важным, как и собственное.
Уже смеркалось, когда мы вернулись ко мне домой. Так или иначе, было решено поужинать в Уистлере, местном караоке баре. Я не уверен, как это произошло, но вполне уверен, что это как-то связанно с той киской Джесси. Он с Пайпер были парочкой задротов в караоке.
Чтобы добраться туда к восьми, я взял свой Челленджер, а Джесси взял Чарджер. В баре было довольно многолюдно, но нам повезло отхватить большой стол в передней части, возле сцены. Пайпер и Джесси сразу же начали выбирать песни.
— Что на счет тебя, Харлоу, ты поешь? — спросила Пайпер, отрывая взгляд от списка песен.
— Только для спасения собственной жизни, — ответила Харлоу.
— Да, конечно, — сказал я. — Точно также, как ты не умела играть в бейсбол.
— Я не говорила, что не умею. Ты предположил это. И ты за это заплатишь.
Сквозь длинные ресницы ее темные глаза злобно блеснули в мою сторону.
То, как она смотрела на меня. То, что я чувствовал рядом с ней. Я чувствовал себя на миллион гребаных баксов. И сегодня она собиралась зависнуть со мной. На всю ночь.
— Я могу быстро бегать, — отвечаю я.
— Да, но тебе иногда нужно спать...
Пайпер вздохнула и повернулась к Джесси.
— Это изматывающе.
— Лучше бы они вместе разобрались со своим дерьмом.
— Кто? — спросил я.
Они посмотрели на меня, как будто я только что говорил на клингонском языке (прим. пер. — искусственный язык, разработанный для одной из инопланетных рас в вымышленной вселенной сериала «Звездный Путь»).
Пайпер закатила глаза, а затем покачала головой, как будто я был безнадежен. Потом она пихнула Джесси и указала на список песен перед собой. Они заговорщически улыбнулись и опять обратили внимание на меня.
— Знаешь, довольно жестоко было подавать моей девушке фастбол сегодня, чувак. Это было не по-спортсменски, — сказал Джесси.
Я покосился на него. О чем, мать твою, он говорил?
— Да. Это было немного грубо, Хит, — вмешалась Пайпер. — Ты задел мои чувства.
Харлоу посмотрела на меня, и я мог увидеть, что она была также растерянна, как я.
— Я скажу тебе, что... позволь мне выбрать песню для твоего исполнения... тогда мы будем квиты, — продолжила Пайпер.
Я все еще был в замешательстве, но, во всяком случае, согласился, прекращая этот причудливый разговор.
— Лаааадно.
Пайпер двинула список песен через стол и указала на песню.
Она, должно быть, шутит!
Я поднял взгляд.
— И пой это искренне, — сказала она с поднятыми бровями.
Оба, она и ее парень-подкаблучник, самодовольно смотрели на меня.
Я знал, что они делают. Бог любит их.
— Хорошо, — сказал я, вставая.
Это была попсовая песня. Я не пою попсу. Это совсем не мое. Итак, они собирались сделать Хита Диллинджера мощным гравийным вариантом.
Это была малоизвестная песня Blind Truth «I Want Her». Я знал это, потому что она была в «Очень Страшном Кино 5». Я смотрел этот фильм сотню раз, благодаря обанкротившимся на выходных парням, в домике в заснеженных горах, без телеканалов, только с DVD и бутылкой бурбона, чтобы сохранить в нас веселье. Худшие гребаные выходные в моей жизни.
Я взял микрофон в довольно большом ящике у работника караоке и затем послал Пайпер и Джесси особый жест, в котором участвовал мой средний палец.
