— Я знаю, что это можно трактовать по-разному. Но для меня это напоминание, доверять своим инстинктам, какими бы дикими они ни казались. — Я вздрогнул от ее прикосновения, когда кончики ее пальцы закружились вокруг последнего предложения изящной надписи. — Когда мы основали группу, никто по-настоящему не верил, что мы станем кем-то. Они говорили мне найти настоящую работу. Но я знал, что мы сможем стать кем-то, если будем упорными в своем стремлении. И я был прав. Наш упорный труд и вера окупились. Когда мы выпустили наш первый альбом, я сделал тату, чтобы напоминать себе всегда следовать своим инстинктам. — Ее легкая, как перышко, ласка заводит меня. — Это напоминание быть хорошим человеком. Неважно, насколько успешным ты станешь.
— Ты хороший человек.
Услышав это от нее, я почти поверил в это. Ее взгляд с тлеющей в нем страстью, нежные и легкие прикосновения пальцев... мне стало тесно в боксерах, и я снова собирался заняться с ней любовью.
Одним движением перекатив и подмяв ее под себя, я крепче прижался к ней пахом. Никогда не устану от этого.
Но раздавшийся стук в дверь оказался более чем несвоевременным.
— Игнорируй его, — прошептала она, дразня, двигаясь подо мной так, что мне, чтобы войти в нее, нужно было лишь чуточку сдвинуться. Мое тело умоляло меня проигнорировать, кто бы там не находился. Но вторая серия ударов отвлекла меня. Рыча, я поцеловал ее и нехотя поднялся с кровати. Каждая частичка меня протестовала. Настойчивый стук продолжался.
Идя по коридору и на ходу натягивая штаны, я был в полной готовности избавиться от незваных гостей, чтобы как можно быстрее вернуться в постель к Харлоу и закончить начатое.
Когда я дошел до входной двери и открыл ее, меня захлестнуло адское пламя вспыхнувшей ревности.
Я сразу же узнал стоящего передо мной и наделавшего столько шума.
Я всего-навсего столкнулся лицом к лицу с прошлым Харлоу.
Колтон.
Он улыбался, и клянусь Богом, я хотел ему врезать.
Он как будто сошел со страниц гребаной рекламы для бритья. Сильная челюсть. Темные глаза. Чистый идеал.
Типичный красавчик. Он был нежелательным напоминанием о другой жизни Харлоу.
Той, до меня.
Я старался ничем себя не выдать, усердно сохраняя на лице покерфейс, несмотря на все возрастающее беспокойство, которое я ощущал в сердце. Казалось, это было моей единственной защитой против нежелательного вторжения.
— Ты, должно быть, и есть тот знаменитый экстраординарный солист, — констатировал он с южным акцентом. Затем последовала улыбка на миллион долларов, как будто мы были старыми друзьями. Но что-то было в его глазах. Злой блеск. Высокомерие. Насмешка.
— Я надеялся увидеть Харлоу. Думаю, что приехал по правильному адресу. Место жительства Диллинджера, я прав?
Услышать, как он произносит имя Харлоу, для меня было как лезвием по мозгу.
Я не хотел, чтобы он был здесь. Я только нашел девушку своей мечты и добился ее расположения... Мне не нужна эта полная противоположность меня, которая может все разрушить.
Симулируя неведение, я спросил:
— А ты кто?
Он улыбнулся, словно был единственным посвященным в какую-то тайну, переведя взгляд на золотой перстень на своем мизинце.
Подняв взгляд, он уставился на меня с присущим только аристократам привилегиями, высокомерным взглядом.
Темные глаза сфокусировались на мне, и он ухмыльнулся.
— Я ее парень.
* * * * *
ХАРЛОУ
Как только я услышала знакомый южный акцент, то, вскочив с кровати, натянула шорты и майку.
Быстро выйдя из спальни, я готовилась встретиться со своим прошлым.
Судя по выражению лица Хита, он уже догадался, кто перед ним стоит. У меня скрутило живот, и было плохое предчувствие.
— Я ее парень, — немного самодовольно сказал Колтон.
— БЫВШИЙ парень, — ответила я, не задумываясь.
При звуке моего голоса оба повернулись ко мне.
— Ну, моя Харлоу, ты просто загляденье, — сказал Колтон.
— Колтон, что ты здесь делаешь? — спросила я.
Он прошелся по мне взглядом и улыбнулся, а Хит еще сильнее стиснул челюсти.
— Рад, что нашел тебя, — сказал он со сверкающей улыбкой.
Подойдя ближе к Хиту, я спросила:
— Зачем ты здесь?
Он посмотрел на Хита, и его улыбка увяла, когда взгляд вернулся ко мне.
— Поппи, — сказал он. — У нее был инсульт.
— Поппи? — я шагнула вперед. — Она в порядке? Что случилось?
— Она приехала сюда по делам. На виноградник к северу от Лос-Анджелеса. Сейчас она в больнице, но пока ей недостаточно хорошо, чтобы вернуться домой в Джорджию.
Поппи была матриархом семьи Лабоуссе. Превосходная. Проницательная. Она мне очень нравилась. За последние несколько лет мы провели много времени вместе. Когда я рассказала ей о своих планах провести лето в Калифорнии, она посчитала это хорошей идеей.
Поппи была мужественна. Упряма. Ты не пройдешь мимо нее. Она седая, но все еще такая же изящная, как дебютантка в сороковых годах, которой она когда-то была. Я восхищалась ею. Она держит род Лабоуссе в ежовых рукавицах. Жестоко, да. Но, как она выражалась: украшенными драгоценностями.
Через пару недель меня ждет такой же бал дебютанток, на котором она сверкала почти семьдесят лет назад.
