На мгновение я подумал не рассказывать ей, но сразу же отбросил эту мысль. Это было именно тем, кем я был. Я мог быть кем угодно, но не трусом. Не было другого выбора, как повзрослеть и признать, что я облажался с самым лучшим, что со мной случалось.
Когда Харлоу зашевелилась, я нежно поцеловал ее в макушку и устроился с ней рядом, притянув ее к своей груди и вдыхая ее тонкий аромат. Я надеялся навсегда запечатлеть это в своей памяти, чтобы я мог вспоминать, когда она уйдет.
От этой мысли внутренности скрутило. Я не хотел, чтобы она меня ненавидела. Я не хотел, чтобы она уходила от меня. Рядом с ней я становился лучше. Она сдерживала мою неугомонность и злого мужчину превращала в доброго. Но моя распутность была моментально раскрыта, достаточно было просто во всем облажаться.
Ее нежные губы вырвали меня из не очень приятных мыслей. Она смотрела на меня сонными глазами, а на ее губах играла небольшая довольная улыбка.
— Привет, — прошептала она.
— Привет.
Стоило ей прижаться, и я отреагировал на тепло ее тела. Она закрыла глаза, скользнув рукой по моей груди, бедрам и, слегка задев боксеры, издала восхитительный стон.
Ее пальцы скользнули под резинку боксеров, обхватывая меня теплом и даря блаженство медленно поглаживая. Еще одна довольная улыбка скользнула по ее губам, когда она почувствовала, с какой стремительностью делала меня твердым.
Удовольствие пронеслось по мне, и я застонал. Инстинктивно, я поднял руку, чтобы откинуть волосы с ее плеча и проследить невидимую линию вниз по ее горлу к груди. Она так сладко вздыхала, и приятная пульсация билась под ее пальцами. Я наклонил голову, чтобы поцеловать ее, и она что-то пробормотала. Короткие, сладкие поцелуи становились все глубже и продолжительнее. Когда сквозь меня пронесся еще один импульс удовольствия, я углубил поцелуй, в долгом, затяжном поцелуе, смакуя удивительные ощущения.
Она перестала гладить меня и взяла мою руку, поместив ее между своих бедер, и мои пальцы легко скользнули в ее влажное теплое лоно. Она негромко вздохнула, и я застонал, отчаянно желая оказаться внутри нее. Я встал, быстро сбросил боксеры и одним стремительным движением оказался между ее ног.
Как только она посмотрела на меня полным желания взглядом, я нежно и медленно вошел в нее.
Она вздохнула и застонала, потом, когда я вышел, только чтобы войти в нее глубже и прямо по самую рукоять, облизнула губы. Она ахнула и застонала, приподняв свои бедра и обхватив меня ногами, притягивая меня к себе ближе. Удовольствие захлестнуло меня, и я остановился, чтобы отдышаться. Ощущение было невероятным.
Ее кожа была такой теплой. Такой гладкой. Такой влажной. Она закинула руки мне на шею, притягивая меня в свои объятия, плотнее прижимаясь и заставляя меня войти в нее еще глубже.
Удовольствие наполнило каждую мою частичку. Ничего подобного я в жизни не испытывал. И мне пришлось крепко зажмуриться, чтобы отодвинуть желание кончить. Я хотел, чтобы это продолжалось. Я хотел, чтобы она почувствовала, как я чувствовал себя в тот момент.
Так что я вошел в нее еще глубже, заставив вскрикнуть, но потом остановился и прижался к ней.
Обхватив ее лицо руками, я посмотрел в ее теплые глаза.
— Я так люблю тебя, Харлоу, — сказал я осторожно, имея в виду каждое сказанное слово, как никогда не имел в виду до этого.
Она мягко улыбнулась и, моргнув, нежно взмахнула ресницами.
— Я тоже тебя люблю.
Когда я почувствовал вокруг себя ее пульсацию, внутри меня столкнулись физическое наслаждение и любовь, заставляя меня сделать глубокий вдох. Если она продолжит так делать, то я кончу. Но не это было главной причиной. Мне нужно, чтобы она знала, как много она значила для меня.
— Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда так себя не чувствовал. Ты делаешь все стоящим.
Затем мы занялись любовью. Медленно. Чувственно. Растягивая время. С каждый движением. С каждым толчком проникая все глубже и глубже. Я никогда не занимался сексом без защиты, и ощущение было сногсшибательным.
Как только Харлоу достигла края, ее дыхание участилось, она медленно подалась бедрами навстречу, пробегая руками по моей спине, впиваясь ногтями в кожу. Мое имя сорвалось с ее губ:
— Ох, Хит.
Закрыв глаза, она выгнулась, пульсируя вокруг меня, хватаясь руками то за мои плечи, то за простыни вокруг нас.
Еще один толчок и я кончил. Я сильнее зажмурился и увидел звезды. Весь воздух вырвался из моего напряженного тела, и самое невероятное удовольствие захлестнуло меня. Тепло и свет одурманили мои чувства. Восторг и экстаз проникали во все поры.
Проклятье.
Я уронил голову в изгиб ее шеи, уткнувшись лицом в тепло ее кожи.
— Ох, малышка, — содрогнулся я, выливаясь в нее тем, что, должно быть, самым длинным оргазмом в моей жизни. Я не шевелился. Просто не мог. Я был парализован переполняющей мой мозг эйфорией.
Мы оба не шевелились, пока наши тела остывали, а дыхание приходило в норму. Наконец, я поднял голову, встречаясь с ее ленивым, удовлетворенным взглядом. Господи, я так в нее влюблен, и это больно.
Мы еще долго оставались переплетенными, и я все еще был внутри нее.
