И пусть лично Тим не мог собрать вещи Услады, но проконтролировать – способен.
Набрав номер из списка контактов, Архипов ждал ответа. Спустя несколько долгих гудков, Тиму ответил сонный голос друга.
– Млять, да я только уснул! – проворчал Богдан Широков в трубку.
– Завязывай ворчать, дело на полчаса, – усмехнулся Тим.
– Да ты охренел, брат, – шикнул Широков.
– Будь другом, метнись к своим, очень нужны вещи Лады, – произнес свою просьбу Архипов.
– Бля! Тебе что там, настолько приспичило? Хочешь, чтобы я рылся в шмотках сестры? Она меня прибьет, если я влезу в шкаф с ее трусами, – ворчал Богдан, – и батя меня грохнет, если разбужу матушку, чтобы помогла. Короче, терпите со шмотьем до утра. А я сплю.
– Как друга прошу, – вздохнул Архипов. – Не согласишься, позвоню Дане, будет он у меня шафером на свадьбе. А ты останешься торчать в сторонке.
– Еще и друг называется, – фыркнул Широков, – шантажист хренов.
– Давай-давай, – поторопил Тимофей, рассмеявшись. – Слушай, там по пути забери мою тачку? У галереи оставил вчера. Не до нее было. А без колес утром не в тему.
– Ну ты и борзый. Шмотки привези, тачку пригони. И все это в три часа ночи, – бухтел Широков, но Тим слышал, как друг собирается. – Тимыч, раз уж ты у меня в долгах, поделись планами, когда свадьба?
– Завтра, – выдал Архипов.
– Не гони!
– Не, серьезно, завтра, – возразил Тимофей, – распишемся точно завтра. А отгуляем, как Услада решит.
– Уважаю, брат, – одобрил Широков и зевнул в трубку, – ладно, ключ от тачки где?
– А то ты не знаешь, – рассмеялся Тим, – запасной в тайнике под задним бампером.
– Лады, – хмыкнул Широков, – до связи.
Богдан сбросил вызов, а Тимофей убрал телефон на тумбочку. Лада так и не пошевелилась. Приоткрыв нежный ротик, малышка спала. Тим не удержался, коснулся! мягких локонов левой рукой, провел по щеке.
Да, все у них с Ладой идеально. И Архипов даже чувствовал, как его безумие утихает. Завтра Услада станет Архиповой. Будет на сто, на тысячу процентов принадлежать ему. Вся его, от кончиков пальцев до звонкого смеха.
Грудь Тима распирало от эмоций, ярких, живых, глубоких. А ведь прежде он и не подозревал, что способен на подобное. Да, ему нравились женщины. Но эмоции всегда были под контролем. А тут... Он и не помнил никого, кто был до Лады. Не было никого. Его тело отныне никого не признавало, как и сердце, как и разум. В нем жила одна лишь Услада Глебовна Широкова. Нет, Архипова. Да, так правильно. Так идеально.
***
Тимофей проснулся резко. Будто кто-то его толкнул в плечо.
Сонно моргнув, Архипов понял, что прошло чуть больше четырех часов с тех пор, как он позвонил Богдану.
А друга все еще не было.
Тимофей поднялся с постели и вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь и прихватив телефон.
Муторно на душе. Да и не может быть, чтобы Широков добирался четыре часа из особняка в город, даже если нужно было заскочить в галерею по пути.
Архипов набрал номер друга. Абонент не доступен. А странное предчувствие усиливалось. Или это у Тима уже паранойя на фоне всего, что было? Хотя, нет. Вчера именно эта самая паранойя спасла жизнь Ладушке.
Тим быстро набрал номер телефона отца. Если что-то произошло на территории галереи, отец должен быть в курсе.
– Тимофей! – негромкий голос папы сбросил последние остатки сна, заставляя мыслить здраво. – Это ты?
– Да, пап, – осторожно и быстро ответил Тим, – что случилось?
– Твою тачку расстреляли. Млять, Тима! Мы думали, это ты! – с нотками облегчения пробормотал отец. – Мы с мамой сейчас в клинике.
– Па, звони дядь Глебу! В какой клинике? Я еду! – рыкнул Архипов. – В машине был Богдан! Я его просил сгонять за вещами Услады и тачку мою пригнать.
– Широков уже едет, – напряженно произнес отец и выругался. – Твою мать! Ладе пока не говори. Там все очень хреново, сын. Обстреляли очередью, а потом подожгли. Если бы мимо не проезжала скорая, хрен бы спасли. А так есть надежда. Но...
– Блядь! – со стоном выругался Тим, на миг зажмурившись.
Это ведь он должен был быть на месте друга. Твою ж мать!
– Пап, я все со стройкой уладил. Ко мне претензий ни у кого нет. Чую, кроме Киселевой вот так палиться больше некому. Черт! Аркаша еще говорил про три платежа. За три разных заказа. Я решил, что как раз на три взрыва. Выходит, два взрыва и заказ на меня? – лихорадочно соображал Архипов, пытаясь одеться, неловко орудуя загипсованной рукой.
– Этот вопрос мы уладили, – жестко и очень тихо произнес отец.
– Инга?
– Ей повезло, что Глеб первым не добрался до нее, – хмуро обронил Влад Романович и назвал адрес клиники.
– Выезжаю, – кивнул Тим и убрал телефон в карман брюк.
– Тима? Что случилось? – раздался сиплый голос Услады, а Архипов повернул голову к девушке.
Сонная, укутанная в одну лишь простынь, малышка выглядела убойно.
– Все нормально. Ложись, девочка моя, до утра еще можно поспать, – попытался обмануть Тим Ладу, но наткнулся на ее прищуренный взгляд, выдохнул, сжал челюсть до хруста, – Богдан в больнице. Он забирал мою тачку у галереи, и в него выстрелили какие-то отморозки.
Лада охнула, на глаза навернулись слезы, губы задрожали.
