Это едва не заставляет меня рассмеяться: он и воспитание… Когда? По воскресеньям, когда он час или два говорил со мной о будущем, жизни и экономике? О его представлениях о морали и долге? Мама справлялась ничуть не лучше. Думаю, что вырос более-менее адекватным только благодаря нашей поварихе Эните, которая всегда трогательно относилась ко мне и заботилась, и, конечно же, благодаря Куперу. Заморозит мои счета… Что ж, пусть повеселится.
– Мэйсон, твой ход.
– Хорошо. – Я откладываю телефон, делаю глоток безалкогольного пива и смотрю на свои карты.
Внезапно раздается стук в дверь. Проклятье. Приложив палец к губам, я жестом прошу всех замолчать.
– Мэйс, это я.
– Заходи, – я продолжаю смотреть на карты, а девочки поворачиваются к двери, которая тут же распахивается.
– Ты хотел меня видеть…
Выражение лица Купера бесценно. Я хочу, чтобы кто-нибудь сфотографировал его.
– Какого черта?..
– Входи и закрывай за собой. Быстрей.
Девочки приветственно машут ему, а Джудит ворчит, что ему следует поторопиться, иначе она никогда не выберется из этой дыры.
Купер фыркает и недоуменно оглядывается.
– Мэйс, я… это сигары?
Я киваю.
– А что вы тут делаете? Я имею в виду… – Он делает шаг ближе, а я усмехаюсь и немного опускаю карты.
Джиа улыбается, Ким тоже, а Джудит спрашивает:
– У него недавно случился инсульт, или он всегда так разговаривает?
– Вы здесь играете в карты?
Я беру карту и кладу ее в стопку.
– Рискую! – кричу я, Ким закатывает глаза, и я добавляю. – Мы играем в «Уно»[16]!
– Со ставками, разумеется, – добавляет Джудит.
– Ты знаешь, что из меня дерьмовый игрок в покер.
– Мэйс, ей-богу, что за хрень происходит? Хотя, знаешь что, я даже не хочу этого знать. Я, пожалуй, пойду, – он разводит руками, но затем внезапно начинает злиться, сжимает одну из них в кулак и потрясает им у меня перед носом. – Не могу поверить, что ты меня в это втянул. Энди вытащит это из меня быстрее, чем я успею оглянуться, и когда она это сделает, то поднимет панику, думая о Джун и о том, что будет, когда она тоже узнает.
– Ты все сказал?
– Понятия не имею. Что я здесь делаю, черт возьми?
– А что ты меня-то спрашиваешь! Все-таки это
– Но ты передавал, что хочешь поговорить со мной.
Я смеюсь.
– Нет. С чего ты это взял?
Он поджимает губы.
– Джун. Она сказала, что не уверена в этом, но…
– Вероятно, она хотела, чтобы ты прервал мои шуры-муры.
– Почему ты мне ничего не сказал? И что тут вообще происходит?
– Ничего страшного, как видишь. А разве ты бы поверил мне, если бы я сказал тебе раньше?
– Во что именно? Что ты играешь здесь в «Уно» с незнакомыми женщинами?
– Именно так. Причем уже неделями. Почти каждый вечер.
– Каждый вечер, – шепчет он. – Ты приводишь их всех сюда с собой…
Я кладу карты на стол рубашкой вверх и чувствую, как во мне поднимается гнев.
– Черт, Лейн. Ты действительно думал, что я неделями тут трахался, чтобы заставить свое сердце замолчать, так, что ли?
– Было бы не такой уж плохой альтернативой, разве нет? – бормочет кто-то рядом со мной, но я игнорирую это и продолжаю пристально смотреть на своего лучшего друга, который в отчаянии потирает лицо ладонью.
– Нет! Я не думал об этом, ясно? У меня появлялись сомнения, но все равно ничего не было понятно. Когда я спрашивал тебя, ты всегда глупо улыбался и говорил: «У меня все под контролем».
– Ты видишь, что это так? Теперь ты в курсе и можешь больше не беспокоиться. Я лишь невинно играю в карты с незнакомыми девушками. Вот и все.
– Но Джун думает… – начинает он. – Дерьмо, Мэйс. Это сведет нас всех в могилу. Она изобьет нас до смерти.
– Не будь таким пессимистом.
