- Предрассудки, - снисходительно пояснил Жорик. - Знаешь, когда машина, например, разбивается, и в ней находят труп - все, тушите свет, этот автомобиль потом никто не купит, во всяком случае из тех, кто знал о катастрофе. Потому что суеверие: был один труп - появятся еще. Так и с этим помещением - все боятся нового пожара.
- Ну, мы не суеверные, - решилась Лиля. - Жорик, а ты поможешь нам договориться с этим генералом...как его?
- Владимир Дмитриевич, - подсказала Нина.
- Тысяча баксов наличкой. И то, только для вас, - заломил Жорик сумму комиссионных.
- Извини, нам не по карману, - очаровательно улыбнувшись, Нина потащила за собой упиравшуюся Лилю.
- Пусти, дура, у нас же есть деньги! - та вырывала у неё свою руку.
- Но это не означает, что их нужно расшвыривать направо и налево, отрезала та, остановившись лишь через три ряда. - Ф-фух! Здравствуй ещё раз, Владимир Дмитриевич.
Генерал стоял в полосатой палатке за импровизированным прилавком из раскладушки. Ажурные трусики и бюстгалтеры, боди и комбинашки, колготки и халаты - все эти женские причиндалы были разложены, развешаны и распиханы на малой площади в таком количестве, которому мог позавидовать галантерейный магазин средней руки. И вновь Лиля поймала себя на мысли о непредсказуемости генной ориентации генерала.
- О-о, Нинуля! - так и вспыхнул старичок. - Есть проблемы?
- Только одна: ваше сгоревшее помещение, - подмигнула Нина.
- А что такое? - всполошился генерал. - Снова из милиции?
- Да нет, мы с подругой хотели бы его купить.
- Пожалуйста, Нинок. Пять тысяч...
- Не нужно, Владимир Дмитриевич, - попросила Лиля. - Мы знаем его настоящую цену.
- Да? - генерал внимательно ощупал её взглядом, затем повернулся к Нине. - Можно тебя пригласить тет-а-тет?
Они отошли за ближайшую палатку, пошептались там, а когда вернулись, вопрос с помещением был решен.
- Я его на вас просто так переоформлю, - заявил генерал. - Но сразу предупреждаю - милиция на здании сидит крепко - вцепились, как репей. Отсюда и проверки, следователи, налоговики...От всего этого вам придется отбрыкиваться, как сумеете.
- Сумеем, - успокоила его Лиля.
- Тогда вот что - я вам его сдаю в аренду сроком на девять лет: тысяча долларов в год без учета инфляции. Подходит?
- Еще бы! - не смогла сдержать радость Лиля.
- Тогда прямо сразу пойдем к нотариусу. Он, кстати, есть и на рынке.
Оформили документы, не выходя из рынка. И через полчаса они обе стали полноправными владелицами помещения площадью семьдесят два квадратных метра - даже больше, чем надеялись. Тут же генерал вручил им три комплекта ключей.
- Пойдем теперь посмотрим, - предложила Лиля, пряча в сумочку ключи и внушительную бумажку с водяными разводами.
Посмотрели снаржи: кирпичное здание современной отделки с огромными фасадными окнами, забранными в решетку. И если бы окна не были затемнены чем-то изнутри - хоть сейчас открывай магазин. Затем Лиля достала ключи и они вошли внутрь.
Господи! Лучше бы они этого не делали. Обуглившиеся потресканные стены с обвалившейся местами штукатуркой, выгоревшее потолочное перекрытие, закопченные наглухо стены...В общем, здесь нужен был полный капитальный ремонт.
- Девочки-и! - раздалось от двери. Там стоял и улыбался Жорик. - Ну, как вам хоромы? За сколько прикупили, если не секрет?
- Ты что, только за этим и приперся - показать нам свои коронки? разозленная бардаком Нинка готова была сейчас на ком угодно выместить досаду.
- Не только, - признался Жорик, перестав скалиться. - У меня есть ха-арошая бригада специалистов из хохляндии, то бишь, с Украины.
- Мы подумаем, - пообещала Лиля, отодвигая его в сторону. - Замыкай, Нина.
- Вы далеко, девочки? - вновь полюбопытствовал Жорик.
- Не-а. До ближайшего ресторана. Нужно же как-то обмыть это приобретение, - отрезала Лиля и пошла к выходу с рынка. Нина, естественно, за ней, на ходу попрощавшись с Жорой.
А за пределами рынка, у ближайшей скамьи на аллее, перед глазами Лили вдруг встала черная пелена. И бешено зачастило серце, наращивая и наращивая ритм.
- Ой, Нинуль! - только и смогла она жалобно всхлипнуть, медленно заваливаясь вбок, на скамью. - Мне чего-то не по...
Валя-Валентина, что с тобой теперь?
Белая палата, крашеная дверь...
Слова выплывали потихоньку из памяти, пока она, очнувшись от какого-то дурмана, взглядом обводила комнату, в которой находилась. Белая, точно. И дверь застекленная окрашена в белый цвет, а на стеклах ситцевые занавесочки, нанизанные на скрученный жгутиком бинт вместо шнурка. И смешанные в кучу запахи карболки, хлора, эфира и ещё какой-то гадости, к которым она с детства питала искреннее отвращение - специфический запах больницы. Почему больницы? В жизни Лиля тяжело болела лишь раз - в двухлетнем возрасте желтухой, и то ей об этом рассказала мать. Откуда в комнате такая тишина? Кто ей объяснит, в конце-концов, где она находится и почему сейчас лежит на правом боку?
