Я вздохнул. Вся эта история с девчачьим нарядом мне уже порядком надоела. Мне – но не Бену с Чарли. Пока они ржали, я почти прикончил здоровенный грушево-картофельный пирожок.
– Назовите мне, пожалуйста, ваши полные имена. – Ручка Майка застыла над блокнотом.
– Чарли А… Ай!
Это я лягнул Чарли под столом. И сказал:
– Мы предпочли бы сохранить анонимность.
Майк кивнул, но я увидел, как он вывел в блокноте: «Чарли Ай». Вот дурачок.
– Не много же вы мне поведали, ребятки, – сказал он разочарованно.
Филлис поставила в центр стола чайник и взъерошила Майку волосы.
– Не волнуйся, ты непременно напишешь что-то такое, что придется по душе читателю. Ты отыщешь свой неповторимый стиль.
Майк надул щеки:
– Надеюсь, ты не советуешь мне прибегнуть к измышлениям? Это абсолютно неприемлемо. Я скорее умру, чем поступлюсь принципами честной журналистики.
Теперь, когда я знаю, какие именно слова вышли из-под его пера, мне просто не верится, что он и впрямь это сказал. Констебль Майк действительно нашел свой стиль. Я бы назвал этот стиль «ни слова правды».
Филлис принесла свекольно-малиновые лепешки и положила одну мне на тарелку, хотя я очень четко сказал самым звонким своим голосом:
– Благодарю вас, я не большой поклонник свеклы.
Бабс специально обучила меня этой вежливой фразе для отказа от нелюбимой еды.
Филлис намазала свою лепешку очень толстым слоем пасты «Мармайт», окунула ее в чай и уставилась на меня водянисто-голубыми глазами. Глядя на нее, я снова подумал о Бабс. (Глядя на Филлис, а не на лепешку с «Мармайтом».)
– И где же твоя родня?
Это был сложный и опасный вопрос, поэтому я сказал:
– Вы знаете, что «Мармайт» делается из пивных дрожжей, а открыт он был по чистой случайности?
Филлис подняла бровь:
– Ну разве это не маленькое чудо?
Открытие «Мармайта» вовсе не было маленьким чудом, но я не стал поправлять Филлис, надеясь, что эта тема отвлекла ее от расспросов о моей семье.
– Как же вышло, дети, что вы оказались в Джилстоне одни, без взрослых?
Кусок свекольной лепешки застрял у меня в горле. Я всегда очень плохо умел врать. К счастью, Бен в этом деле крупный специалист. Он лучезарно улыбнулся Филлис:
– Как я уже сказал, мы тут гостим на каникулах, вот и решили обследовать окрестности.
– Ясно. А где вы остановились?
Сердце у меня чуть не выскочило из груди, но на лице Бена не отразилось ни малейших признаков беспокойства:
– В этой деревушке поблизости, как ее там…
– Лламфа?
– Да, точно, – подтвердил Бен, глазом не моргнув.
– Может, тогда позвоним вашим, пусть они за вами приедут?
Я судорожно вдохнул, что было не самым умным поступком в моей жизни, потому что Филлис внимательно на меня посмотрела, а здоровущий кусок лепешки попал не в то горло.
Филлис нахмурилась, и на лбу у нее опять прибавилось морщин.
– С Супердевочкой все в порядке? – спросила она с тревогой.
– Да все с ней отлично.
Бен хлопнул меня по спине, и кусок свеклы вылетел обратно в рот. Я старательно прожевал его и аккуратно проглотил.
– Так что, хотите, я позвоню вашим родителям?
Я несколько раз открыл и закрыл рот:
– Э-э… м-м… эм-м-м…
Зато спокойствие Бена оставалось нерушимым, как гора нетронутых сэндвичей с огурцом и вареньем в центре стола.
– Это было бы здорово, но они ушли на весь день на прогулку. Мы поедем автобусом.
Он так уверенно это сказал, что я сам ему чуть не поверил.
– Автобусом не получится. По воскресеньям никакие автобусы здесь не ходят, кроме того, на котором вы приехали, – сказала Филлис, помахивая свекольной лепешкой.
Кусочек лепешки с плеском упал в чай и пошел на дно – как и мои надежды. Нам не суждено добраться до Сент-Дейвидса, потому что родители хватятся нас раньше.
Мне наконец удалось выдавить из себя полноценные слова:
– Так что же, выходит, мы тут застряли?
– Нет, что ты. – Филлис отряхнула крошки с ладоней. – Это совсем недалеко. Я вас подвезу.
У констебля Майка брови поползли на лоб.
– Исключено. Даже не думай. Тебе запрещено водить. Тот колодец, от которого ты почти ничего не оставила, был объектом исторического наследия. И ему триста лет.
– У вас тоже гуакамоле в глазах? – спросил я у Фил-лис.
Но она меня, похоже, не услышала, потому что как раз фыркнула – очень громко и презрительно.
– Не слушайте его! – Филлис показала на констебля Майка. – У него вместо мозгов тушенка. Я отлично вожу машину.
Констебль Майк побагровел и стукнул кулаками по столу, да так, что все тарелки и чашки подпрыгнули.
– Я не позволю прилюдно компрометировать меня, тетя Филлис!
Они с минуту смотрели друг на друга в упор.
Чарли поймал мой взгляд и прошептал:
– Влипли…
Филлис с вызовом скрестила руки на груди, и я уловил в воздухе знакомые вибрации сильно рассердившейся пожилой дамы. Филлис мне очень нравилась, но в этой ситуации я определенно был на стороне констебля Майка: опыт поездок со старушками за рулем приучил меня к осторожности. Так что я побаивался садиться в машину Филлис, тем более что мой вопрос про гуакамоле она проигнорировала.
