С этими словами он передал мне небольшую коробочку размером с пачку сигарет. Открыв ее, я обнаружил, что это часы. Очень необычные часы. Циферблат был прямоугольный и состоял из четырех стеклянных трубочек, расположенных по краям. Две подлиннее, на десять делений, располагались сверху и снизу, а две покороче на три деления по бокам циферблата. В середине же находилось стилизованное изображение двух лун в виде лица женщины и ребенка. Работа была очень тонкой и изящной. Вместо стрелки здесь использовалась какая-то жидкость, которая в данный момент заполняла нижнюю трубочку на три деления. Если принять, что середина трубочки это полночь, то по-нашему выходило, что сейчас где-то часов десять вечера.
Решив не сидеть без дела, я стал разбирать свой рюкзак. Пока искал бинты для Виолетты, я обнаружил в нем кучу разнообразного барахла. Вот и сейчас на самом верху лежал здоровенный, наверно, размера шестидесятого, сапожище. И воняло из него так, что аж глаза заслезились. Также нашлось пять кинжалов довольно устрашающего вида. Три ремня с большими медными пряжками и заляпанная кровью кожаная безрукавка. Венцом этой кучи хлама стал тяжеленный железный шлем с подкладкой из толстой кожи, на которой копошились жирные, белые вши. Приятным дополнением оказался лишь мешочек с одной золотой монетой и десятком серебряных, необычной квадратной формы. Надо бы узнать, чье это хозяйство и почему в моем рюкзаке лежит.
Разбудив, как и планировалось, капитана через два часа, я спросил его о вещах.
– А, эти… это твои, ты сам собирал, – он стал медленно подниматься, стеная и скрипя зубами.
– Капитан, я не устал и уж точно выспался, и могу еще подежурить.
Корвум замер, раздумывая над ответом, он посмотрел на своих подчиненных, потом на меня.
– Хорошо, еще одну смену, но в случае опасности разбудишь меня снова.
В первый день пути, выбравшись наконец из пещер, мы не прошли и пары километров. Торнбрук, похоже, заработал легкое сотрясение мозга и шел только благодаря своему упрямству. А потом свалился под кустом, выблевав перед этим свой завтрак. Пришлось соорудить носилки и с помощью капитана нести вконец расклеившегося гнома.
Затем уже капитан свалился с жаром, его раны открылись, пока он тащил носилки. Вдобавок часть из них воспалились и стали гноиться. Пришлось делать перевязки и сбивать жар настойками из гномьего ранца. Все бы ничего, но руководила процессом Виолетта, ох и наслушался я от нее лестных слов. Также пришлось готовить на всю ораву, а некоторых и кормить из ложечки. Днем я бегал как заведенный, выполняя все распоряжения магессы, а ночью еще и сторожил лагерь. Хорошо хоть эльф не доставлял никаких проблем. Он в основном спал, обняв дерево, и ел за троих.
Наконец жар у капитана спал, а Торнбрука перестало штормить. Переделав носилки в волокуши, я погрузил на них все вещи отряда и, как ломовая лошадь, потащил вслед за магессой. До форта мы добрались только на двенадцатый день, да и то нас перехватил один из патрулей. Они и помогли дойти.
Из ворот форта выскочил радостный Атамил, он что-то кричал, лез обниматься и то и дело хлопал меня по плечам и спине. А у меня в голове была только одна мысль: «Дошел, наконец-то дошел».
Капитан Корвум пришел в себя от неприятных покалываний на груди и в ногах.
– Лежи, не дергайся, – над ним склонился сам варг-майор Петреус.
– Что? Почему я здесь?
– А, ну это просто. Несколько ран надо было зашивать, но этого не сделали. В итоге началось нагноение, пришлось чистить.
– Как остальные?
– Они в порядке, не переживай.
Закончив перевязку, лекарь стал собирать в кучу использованные бинты, плошки с мазью и жуткого вида окровавленные инструменты.
– У варг-лейтенанта Виолетты тяжелые переломы обеих рук, но это не опасно. Лем-лейтенант Торнбрук лежит тут рядом с сотрясением – тоже ничего серьезного. Как и арк-лейтенант Эредор, хотя он потерял много крови. Кстати, тут с тобой хотят поговорить.
Лекарь ушел, и вместо него, откинув полог, вошел комендант. Корвум дернулся встать с кровати, но комендант его опередил.
– Лежи, лежи, про гаргоилов я уже знаю и сообщил в столицу, как и о некроманте. Кстати, твоей команде полагается премия за его упокоение.
– Тут такое дело, мой полковник. Это новик Андрей его упокоил.
– Однако, – комендант хмыкнул и слегка поморщился. – Но не важно, в отчеты вкралась небольшая ошибочка. И по бумагам, что мой писарь уже отправил в столицу, он проходит как твой стажер. Так что награда на всех. Ты лучше расскажи, как так получилось, что вы все еле доползли, а на новике ни царапины. Или твое проклятье против хозяина обратилось?
Комендант улыбнулся одними уголками губ, а Корвум наоборот помрачнел.
– А где он?
– Он в своей казарме, отсыпается. С ним его приятель эльф. Ты не представляешь, он мне всю плешь проел, когда новик в срок не вернулся. Остальных-то я обратно отправил, а этот ни в какую. Даже рвался идти его искать.
