Маск принял вид беспомощной женщины и, не обращая внимания на сенешалей, обратился к Келемвару:
- Ты говоришь, что не любишь воров? Но ты сам кое-что у меня украл! - Тоненький голосок Повелителя Теней не принадлежал ни мужчине, ни женщине. - Хотя, возможно, это была всего лишь ошибка.
- Ошибка! - Келемвар подался вперед, но вовремя себя сдержал, чтобы не вскочить с трона. Обвинить бога в ошибке было еще худшим преступлением, чем сказать, что он вор. Келемвар сразу понял, что Маск своими речами хочет спровоцировать его на необдуманный шаг. - Объясни свои слова и ступай прочь! Так и быть, я не спущу на тебя Кезефа в моем городе.
Темную фигуру Маска охватила дрожь, но он быстро взял себя в руки и продолжил:
- Это ведь ты судил некоего Авнера из Хартсвейла, не правда ли?
Хотя после Авнера перед Келемваром прошли тысячи душ, божественная память безгранична и совершенна. Повелитель Смерти сразу понял, что речь идет об одном беспризорнике, выросшем на улицах Хартвика, который обкрадывал честных купцов и тех, кому хватало глупости приблизиться к нему. Один мастеровой, по имени Тавис, пожалел мальчишку и научил зарабатывать себе на хлеб честным трудом, и тогда Авнер бросил воровство, превратившись в самого честного парня во всем королевстве Хартсвейл.
- Авнер отдал свою жизнь, спасая королевское дитя,- сказал Келемвар.- Я отослал его душу Торму Правдивому.
- И лишил меня того, что мне причитается. - Тощая фигурка Маска начала обрастать выпуклыми мышцами.
- При чем, здесь ты? - фыркнул Келемвар. - Как только душа попадает в Город Мертвых, я могу с ней делать все, что пожелаю.
- Наказывать, как пожелаешь, а не передавать своим дружкам!
Мускулистая фигура здоровяка стала ростом с горного великана, так что Жергалу было трудно ее сдерживать, но Келемвар лишь презрительно улыбнулся, глядя на неуемные притязания Повелителя Теней, и ничего не сказал.
- Авнер был одним из моих Лживых! - продолжил Маск. - Он был вполне счастлив, молясь у моего алтаря в то время, когда только воровство помогало ему набить живот, но какие почести он оказывал мне после того, как мастеровой взял его к себе? Никаких! В последний год своей жизни он не украл даже медяка!
Келемвар пожал плечами:
- Смертным позволено меняться в течение жизни… особенно к лучшему.
Маск перестал бороться и превратился в издерганного старика.
- Авнер изменился… но разве он поменял богов?
- Что ты имеешь в виду?
- Разве Авнер поклонялся Торму? Приносил пожертвования на его алтарь?
В эту секунду в дверях появился еще один Жергал.
«Торм намерен войти в Хрустальный Шпиль, как его о том просили».
- Кто просил?
Маск превратился в полное подобие Повелителя Смерти.
- Надеюсь, ты не против, - и голос Повелителя Теней в точности копировал голос Келемвара. - Это я взял на себя смелость. Уверен, ты захочешь завершить дело как подобает.
Келемвар тут же поднялся, но Торм успел объявиться перед Хрустальным Троном. На ладони бога Долга сидел светловолосый юноша с серыми глазами: Авнер из Хартсвейла.
Торм уставился на обоих Келемваров, потом увидел, как одного из них держат два Жергала, и понял, что это самозванец. Он отвесил поклон истинному богу Смерти.
- Я привел юношу, о котором идет речь.
- Прости за беспокойство, Торм, но я не приглашал тебя сюда.
- Зато я приглашал, - перебил Маск, становясь на этот раз эльфом. - Мне просто захотелось узнать, обращался ли когда-нибудь к тебе в своих молитвах Авнер из Хартсвейла.
Юноша, сидящий на ладони Торма, побледнел, а бог Долга ответил:
- Нет. Он отдал свою жизнь, повинуясь долгу.
- Но это ведь не поклонение, - возразил Маск. - Он когда-нибудь приносил жертву на твой алтарь?
Торм нахмурился, бросил взгляд на Келемвара и неохотно покачал головой.
На лице Маска сверкнула белозубая улыбка. Он превратился в некую богиню разрушения с шестью руками и, сунув одну из них под плащ, извлек оттуда целый ворох блестящих предметов, которые и протянул смертному на ладони Торма.
- Помнишь, что это, Авнер?
Юноша уставился на побрякушки и удивленно выдохнул:
- Я подарил их Дианкастре!
- Но она ведь богиня, которой поклоняются великаны, а ты всего лишь смертный. - Хотя тело Маска по-прежнему оставалось телом шестирукой богини, лицо его изменилось, превратившись в крупный лик хитроумной великанши Дианкастры. - Твои подношения попадали ко мне, - как видишь, я могу принять любой облик на своих землях.
Челюсть у юноши отвисла, он зашевелил губами, но не произнес ни единого слова.
- Итак, подведем итог: твоей обычной данью была одна монета в неделю. Сколько всего получается? Семьсот десять? - Маск начал пересыпать медяки из одной ладони в другую. - Не следует забывать и об особых подношениях: серебряный самородок, медная щетка, кусок льна…- Пока Повелитель Теней перечислял названные предметы, они падали ему на ладонь. - А вот и агатовый камешек. Насколько я помню, это был твой первый подарок…
- Довольно, - сказал Келемвар. - Эти приношения не имеют значения. С Лживыми я тоже поступаю как мне заблагорассудится.
Торм поднял руку и заговорил с перепуганным юношей:
