К сожалению, последнее время такие моменты наступали далеко не так часто, как ей того хотелось бы. Этта заглянула в зеркало на стене каюты и неодобрительно покачала головой своему отражению. Неблагодарная женщина! Давно ли он вообще лежал пластом да притом еще горел в лихорадке? Твое счастье, что в нем пробудились мужские желания! Этте приходилось слышать, что некоторые вовсе утрачивали их после увечья… Она взяла щетку и прошлась ею по своим густым волосам. С некоторых пор она взялась их отращивать, так что скоро они должны были достигнуть плеч. Этта подумала о том, как Кеннит запустит руки в ее волосы, как прижмет ее к постели – и кровь быстрее побежала по жилам. В бытность свою потаскухой она никогда даже не думала, что дойдет до такого. Что будет тосковать по мужскому прикосновению, а не желать, чтобы он поскорее справился с делом и отстал от нее…
А еще она никогда не думала, что однажды станет ревновать к кораблю.
Вот это уже была полнейшая глупость. Этта подняла голову и размазала по шее капельку духов. Потом настороженно принюхалась. Это был новый аромат, опять же почерпнутый непосредственно сегодня на «Заплатке». Пряный, сладкий, очень приятный. «То, что надо», – подумала Этта. И сказала себе, что надо больше доверять Кенниту. У него ведь и без ее глупой ревности забот полон рот. И вообще, нашла соперницу. Это ведь не женщина, это корабль!
Она прошлась по каюте, прибираясь за Кеннитом. Сидя здесь, он только и делал, что рисовал или писал что-то. Иногда – если он позволял – она наблюдала за ним, когда он работал. Его искусство завораживало ее. Быстрое перо так и летало, оставляя на бумаге точные замечания и наброски… Этта рассматривала некоторые свитки, прежде чем аккуратно свернуть их и переложить на стол для карт. И как только он запоминал, что значила та или иная пометка, к чему она относилась?.. «Это искусство, доступное только мужчинам», – подумалось ей.
Она услышала, как снаружи, на палубе, громко командовал Брик. А вскорости за борт пошел якорь. Ну и хорошо. Значит, ночью будет стоянка.
Этта выбралась из каюты и отправилась разыскивать Кеннита. Для начала она поднялась на бак. Там лежал Опал, а рядом с ним, скрестив ноги, сидел Уинтроу и наблюдал за больным. Этта тоже посмотрела на покалеченного юнгу. Швы, сообща наложенные лекарями, должным образом стянули края раны, но больше о результате их работы ничего пока сказать было нельзя. Этта присела и пощупала лоб раненого, не забыв про себя отметить, как славно похрустывает новая юбка.
– Кожа, по-моему, холодная, – сообщила она Уинтроу.
Тот поднял глаза. Выглядел он еще бледнее Опала.
– Знаю, – сказал он и плотнее подоткнул одеяло, в которое был закутан юнга. И добавил, разговаривая скорее не с нею, а сам с собой: – Он очень ослаб. Хирург, я уверен, сделал все наилучшим образом… Но лучше бы ночь была потеплей!
– Почему бы, – сказала она, – не отнести его вниз, где не так холодно?
– Я полагаю, здесь ему все-таки лучше, чем было бы внизу.
Этта наклонила голову:
– Ты так веришь в целительные силы своего корабля?
– Она не может вылечить тело, но зато придает сил его духу, а тот уже даст исцеление телу.
Этта медленно выпрямилась, продолжая смотреть на лежащего:
– А я-то думала, этим занимается твой Са.
Уинтроу согласился:
– Так оно и есть.
Она могла бы посмеяться над ним, спросив, зачем ему бог, если рядом такой корабль. Но вместо этого сказала:
– Ступай поспи. Ты совсем выдохся.
– Верно, – ответил Уинтроу, – выдохся. Но все-таки я с ним посижу до утра. Не одного же его тут оставлять.
– А хирург где?
– Отправился на «Мариетту». Там другие раненые есть. Здесь он сделал что мог. Теперь все от самого Опала зависит…
– И от твоего корабля, – не удержалась она. Потом обежала палубу глазами. – Кеннита не видал?
Уинтроу покосился на носовое изваяние. Этте понадобилось лишнее мгновение, прежде чем она высмотрела там своего капитана: они с Проказницей пребывали в одной тени.
– А-а, – протянула Этта негромко.
Она никогда не отрывала его от разговоров с кораблем. Но теперь, когда она вслух назвала его имя, просто взять и уйти было бы несколько неловко. И Этта попробовала этак ненавязчиво присоединиться к нему возле фальшборта. Встав рядом, она некоторое время молчала.
Кеннит облюбовал для стоянки небольшую бухту у берега островка. «Заплатка» покачивалась невдалеке, а за нею видна была «Мариетта». Немногочисленные фонари бросали по воде змеистые блики. Ветер сменился легким бризом, негромко певшим в снастях. С близкого берега пахло молодой зеленью травы и деревьев. Выждав время, Этта заметила:
– Удачное нападение было сегодня.
Кеннит ядовито осведомился:
– Сообщаешь мне на тот случай, если я сам чего-то не понял?
– Ты еще повторишь это? Ну, там, в проливе?
– Возможно.
Краткость ответа отбила у нее охоту к продолжению разговора.
