– Не говори ничего, – сказал он. – Не говори этого, Альтия. Я же знаю, ты не любишь меня… пока. Твое сердце во многих отношениях даже осторожнее моего. Я это с самого начала понял. А если бы у меня самого ума не хватило… Знаешь, до чего подробно Офелия мне втолковывала, как именно я должен ухаживать за тобой? – И он рассмеялся над собой. – Собственно, я у нее совета не спрашивал, но ты же знаешь ее. Да и мне она до некоторой степени вторая мать. А потому и не дожидается, пока я за советом к ней обращусь.
Альтия благодарно улыбнулась ему.
– Славный ты парень, Грэйг, – сказала она. – Знаешь… жизнь у меня последнее время такая, что ни думать о себе, ни мечтать времени не остается. Семья наша нынче в дыре, и все это – на меня. Мужчин-то в доме, почитай, нет, так что спрос весь с меня. Вот и за «Проказницей» некому больше отправиться…
– Да, ты уже говорила, – вздохнул Грэйг, и его голос не выражал полнейшего одобрения. – То бишь с надеждой увезти тебя я уже благополучно расстался. Подозреваю опять же, что даже в нынешние смутные времена на
Она зажмурилась. Ей было больно. Грэйг был действительно удивительно славным парнем. Добрым, честным, красивым, привлекательным… состоятельным, наконец.
– Не знаю, – ответила она тихо. – Я пытаюсь заглянуть в будущее… вообразить время, когда смогу сама распоряжаться своей жизнью и устраивать ее так, как мне будет угодно. Но не могу этого вообразить… Если все пойдет хорошо и мы вернем домой «Проказницу», я ведь не отступлюсь и по-прежнему стану оспаривать ее у Кайла. И если мне удастся ее отстоять, я буду плавать на ней. – Она честно и прямо смотрела Грэйгу в глаза. – Мы уже говорили об этом с тобой. Я знаю, ты никогда не оставишь Офелию. А я – Проказницу, если только смогу снова завладеть ею. Ну и что нам со всем этим делать?
Он криво улыбнулся:
– Трудновато мне будет желать тебе удачи, ведь в случае твоего успеха я-то сразу все потеряю. Потеряю тебя… – Она не успела толком нахмуриться, когда он рассмеялся. – Но я все равно пожелаю тебе победы, и ты это знаешь. Ну а если ничего не получится, я буду тебя ждать. Вместе с Офелией.
Она опустила глаза и кивнула, но в сердце затаился холодок. Поражение… Что будет означать для нее поражение? Жизнь до старости без своего корабля. «Проказница» навсегда будет потеряна для нее. Она станет женой Грэйга. Пассажиркой на его корабле. Будет следить, чтобы дети, которых она ему нарожает, не падали за борт… А потом сыновья будут взрослеть и отправляться в море вместе с отцом, а она – сидеть дома, вести хозяйство, выдавать замуж дочерей…
Такая будущность внезапно показалась ей сетью, готовой опутать и задушить ее. Альтия безуспешно попыталась найти воздуха для дыхания, попробовала убедить себя – нет, конечно же, ее замужняя жизнь была бы совсем не такой… Ведь Грэйг хорошо знал ее. Ему было известно, что ее сердце навсегда принадлежало морю, а не домашней рутине. Но как нынче он признавал и уважал ее долг перед семьей, точно так же после их брака он потребует от нее исполнения долга перед ним, мужем. Ибо зачем еще жениться мореплавателю, как не затем, чтобы в его отсутствие кто-то присматривал за домом и поднимал на ноги детей?
– Я не могу быть твоей женой. – Оказывается, она выговорила это вслух. Она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. – Это-то на самом деле и мешает мне вправду полюбить тебя, Грэйг. Мысль о цене, которую мне пришлось бы заплатить… Любить тебя – пожалуйста. Но жить в твоей тени – нет, никогда…
– В моей тени?.. – спросил он недоуменно. – Альтия, я, похоже, чего-то не понимаю! Ты будешь моей супругой, тебя станет уважать моя семья, ты будешь матерью нашего наследника… – В его голосе звучала искренняя обида, он изо всех сил пытался найти нужное слово. – Что еще я могу тебе предложить? Нет более ничего, что я мог бы подарить женщине, на которой собираюсь жениться… Это – и еще себя самого… – Его голос упал до шепота. – Я надеялся, этого хватит, чтобы завоевать тебя…
И он медленно разжал пальцы. Ни дать ни взять – отпускал птицу на волю.
И Альтия неохотно убрала руку из его ладони.
– Грэйг… Ни один мужчина не мог бы предложить мне большего. Или лучшего.
Он вдруг грубо спросил:
– И даже Брэшен Трелл?
Его голос охрип, когда он произносил это имя.
