– Я тебе ванну приготовила… – начала она. И осеклась. Кажется, она не знала, каким титулом его теперь величать.
Он улыбнулся, видя ее смущение.
– Очень хорошо, – сказал он. – Посиди с ним пока. Если тебе покажется, что можно чем-нибудь облегчить его состояние, – делай, не сомневайся. Как только пошевелится – пои. Я скоро вернусь. Сам вымоюсь, не беспокойся…
– Я там тебе свежую одежду положила… – робко выговорила она. – И еще… ты бы поел горячего… Соркор на борт прибыл, хочет видеть тебя… А я и не знала, что ему сказать. Впередсмотрящий с «Мариетты» все видел… Соркор хотел было выпороть его за вранье, но я объяснила ему, что матрос не соврал…
Она замолчала, более не находя слов.
Кеннит посмотрел на нее. Она переоделась в шерстяное платье свободного кроя. Мокрые волосы приглажены. Она сложила перед грудью ошпаренные ладони. Она неглубоко и часто дышала.
– Что-то еще? – спросил Кеннит.
Она облизнула губы и протянула ладонь:
– Я нашла это у себя в сапоге… когда переодевалась. Должно быть, на острове подхватила…
У нее на ладони лежал младенец. С перепелиное яичко размером. Он спал, свернувшись калачиком. Глазки закрыты, ресницы разметались по щекам, круглые коленочки подтянуты к самой груди… Из чего он был вырезан, неизвестно, но материал в точности передавал свежую розовость младенческой кожи.
А вокруг ребеночка обвивался крохотный хвостик змеи.
– Что это значит?.. – с трудом выдавила Этта. Ее голос неверно дрожал.
Кеннит коснулся младенца пальцем. Рядом с этой нежной розовостью собственная продубленная кожа показалась ему до невозможности темной и грубой. Он торжественно проговорил:
– Думается, мы с тобой оба знаем ответ…
А мне тут нравится! Целый город – и весь из домиков на деревьях!
Сельден сидел в конце дивана, на котором лежала Малта, и сосредоточенно подпрыгивал на мягкой подушке. И откуда только у него такая резвость бралась?..
Больше всего Малте хотелось, чтобы пришла мама и куда-нибудь его увела.
– Мне всегда казалось, что тебе самое место на дереве, – вяло поддразнила она младшего братца. – Может, пойдешь поиграешь где-нибудь?..
Он посмотрел на нее, словно совенок, потом нерешительно улыбнулся. Оглядел гостиную и перебрался по дивану ближе к сестре. При этом он уселся ей на ногу, и Малта, вздрогнув, поспешно выдернула ее. У нее по-прежнему болело все тело.
Сельден же нагнулся к ней вплотную и прошептал прямо в лицо:
– Малта! Обещай, что кое-что сделаешь!
Она отодвинулась прочь, насколько могла. Сельден недавно поел пряного мяса.
– Сделаю что? – спросила она.
Он еще раз огляделся:
– А когда вы с Рэйном поженитесь, можно, я останусь жить с вами здесь, в Трехоге?
Малта не стала ему объяснять, что виды на свадьбу с Рэйном стали очень, очень туманными. Лишь поинтересовалась:
– Почему тебе этого хочется?
Сельден выпрямился и начал болтать ногами:
– Да потому, что тут хорошо. Тут есть мальчишки, с которыми можно играть. И на уроки я хожу с младшими Хупрусами. И тут уйма подвесных мостиков, которые мне ужас как нравятся! Они так здорово раскачиваются!.. Мама все боится, что когда-нибудь я упаду, но почти под каждым внизу натянуты сетки. И мне нравится смотреть за огненными птицами, как они пьют и купаются на речных отмелях… – Он помолчал и добавил смелее: – А еще тут не как у нас, где все без конца о чем-то беспокоятся… – Снова таинственно пригнулся к Малте и добавил: – И старый город мне ужас как нравится! Мы пробрались туда вчера ночью с Уайли, когда все уже спать легли. Жутко было – страсть! Здорово!..
– Вы что, были в старом городе во время ночного толчка?..
– Вот это было самое здоровское! – Его глаза разгорелись.
– Не делай так больше. И маме не говори, – привычно предупредила Малта.
– Я что, выгляжу глупеньким? – поинтересовался Сельден, изображая взрослое высокомерие.
– Выглядишь, – подтвердила она.
Сельден заулыбался:
– Пойду разыщу Уайли. Он пообещал взять меня покататься на одной из тех толстых лодок, если удастся увести хоть одну!
– Только смотрите оба, а то как бы река ее не разъела прямо под вами!
Теперь у Сельдена стал вид всезнайки.
– Это все небылицы! Ну, то есть, если случится трясение и вода станет белой, тогда она вправду все разъедает. Но Уайли говорит, что в обычное время толстые лодки выдерживают дней по десять, не меньше. А то и больше, особенно если на ночь их вытаскивают, переворачивают вверх дном… и писают на них!
– Фу, – сказала Малта. – Вот это-то, скорей всего, как раз небылица. Тебе ее рассказали, чтобы ты выглядел дурачком, когда ее повторять станешь.
– А вот и нет! Мы с Уайли сами видели, как мужчины писали на свои лодки! Позапрошлым вечером, вот!
– Иди отсюда, писун. – Малта вытянула из-под него покрывало.
Сельден поднялся:
– Так можно я останусь с тобой, когда ты женишься с Рэйном? Я совсем не хочу обратно в Удачный!
Она твердо ответила:
– Там видно будет.
