Кеннит еще посидел, глядя в воду, где больше никого не было. Потом вытер руки о камзол и медленно перебрался обратно к веслам. И взял их, заметив, что на ладонях уже появились мозоли. Ну и шут с ними. Они будут болеть, но это не важно. Дело сделано, и он остался в живых. Это было столь же очевидно, как и то, что Госпожа Удача пребывала по-прежнему с ним…
Он вскинул голову и оглядел горизонт. Грести осталось недолго, скоро уже его заметят вахтенные с кораблей. Кеннит улыбнулся и проговорил вслух:
– Спорю на что угодно, что вперед всех меня увидит Проказница. Небось, уже почувствовала, что я к ней возвращаюсь! Эгей, девочка, смотри зорче!… Напряги свои зеленые глазки!…
– Может, пора уже мне ей глазки-то открыть, – отозвался негромкий голосок. Он прозвучал совсем близко. От неожиданности Кеннит едва не выронил весла. Потом сообразил, что к чему, и глянул на примотанный к запястью талисман. «Долго же ты хранил молчание, приятель…» Миниатюрное подобие его собственного лица было сплошь залито кровью. Вот открылся крохотный рот, высунулся язычок и облизал кровь, как если бы талисман мучила жажда. – Интересно, что она стала бы думать о своем славном капитане, знай она его так же хорошо, как и я…
– Скорее всего, она подумает, что ты наглый лгунишка, – хмыкнул Кеннит. – Потому что мы с ней достигли друг друга, и она заглядывала в самую глубину моего сердца. Как и мальчишка. И оба по-прежнему любят меня. Вот так-то!
– Может, и думают, что любят, – с горечью согласился талисман. – Но только одно существо вправду видело всю грязь и весь мрак твоей ничтожной душонки – и сохранило верность тебе…
– Полагаю, ты имеешь в виду себя, – навскидку угадал Кеннит. – Как будто у тебя был выбор, талисман! Ты привязан ко мне, связан со мной…
– Как и ты со мной, – был ответ.
Кеннит передернул плечами:
– В общем, мы с тобой привязаны друг к дружке. Ну и быть по сему. Так что приложи-ка все усилия и хорошо исполняй дело, ради которого был создан. Глядишь, оба проживем дольше.
– Я не был создан для какого-то «дела», связанного с тобой, – сообщил ему талисман. – И моя жизнь от твоей ничуть не зависит. Но я сделаю все от меня зависящее, чтобы сохранить тебе жизнь. По крайней мере на время. И сделаю это ради кое-кого еще…
Пират ему не ответил. Водяные мозоли на ладонях болезненно лопались и жгли. На хмуром лице Кеннита блуждала то ли гримаса боли, то ли улыбка. Немножко боли – это не страшно. Совсем не страшно, пока Госпожа Удача была с ним. А уж под ее крылом он чего только не совершит!
– Что ты сделал с моим отцом?
Кеннит оторвал взгляд от подноса с едой, который поставил перед ним Уинтроу. Пиратский капитан успел умыться, переодеться в чистое и причесаться. Эти простые действия оказались последней каплей, переполнившей чашу: устал он просто смертельно. И все, что ему сейчас требовалось, – это поесть. Ему и так уже было достаточно нытья и причитаний Этты («Ах, где же ты был, я так за тебя волновалась…»). Он еле дождался, пока она приготовит ему чистую одежду, и выгнал ее из каюты. Ничто так не выводило его из равновесия, как выяснение отношений с разными недовольными. И уж за обедом он этого терпеть не был намерен!
Он ничего не ответил мальчишке. Просто взял ложку – намозоленная ладонь тотчас отозвалась болью – и помешал поставленный перед ним суп. На поверхность всплыли куски рыбы и кружочки моркови.
– Скажи, умоляю тебя! Я должен знать! Что ты сделал с моим отцом?…
Кеннит вскинул глаза. Резкий ответ уже висел на самом кончике языка, но в последний миг Кеннит смягчился. Уинтроу был бледен настолько, насколько вообще позволял загар, наложенный на природную смуглость. Он стоял очень неподвижно, вытянувшись в струнку, всем видом изображая величайшую сдержанность. Однако частое дыхание и зубы, прикусившие нижнюю губу, выдавали его. В темных глазах отражался ужас неизвестности. Кеннит подумал о том, что мальчишке и без того плохо, но ничего не поделаешь, придется причинить ему еще новую боль. Ибо каждый должен нести ответственность за выбор, который сделал однажды. Он ответил:
– Я всего лишь сделал то, о чем ты меня попросил. Твой отец теперь не здесь, а в некотором другом месте, как ты и хотел. Теперь тебе не придется ни волноваться за него, ни пытаться утверждать себя перед ним. – И добавил, предваряя следующий вопрос: – Он жив и в безопасности. Когда я выполняю обещание, я не делаю этого наполовину.
Уинтроу слегка качнулся вперед. Выглядело это так, словно его пнули в живот.
– Я совсем не это имел в виду!… – прошептал он хрипло. – Не это!… Я не хотел, чтобы он вот так исчез однажды, пока я буду спать!… Прошу тебя, господин мой, верни его!… Я буду заботиться о нем и никогда ни на что не пожалуюсь…
