— Не хуже других. Это лучше, чем сидеть и ждать, что придет Моисей и доставит тебя в райские сады на Побережье. Поверь, там тоже полно проблем. Я не навязываю своих проблем другим, но и чужими заниматься не намерен.
— А разве чужие проблемы не могут стать и твоими?
— Только не у меня. Я одиночка. И не надо считать меня плохим или, наоборот, хорошим. Я просто Сумасшедший Макс — и пусть будет так.
— Бобби тоже одиночка. Это ведь не родной мой сын.
— Ты говорила.
— Да. Я подобрала его, когда ему было что-то около двух лет. Его родители погибли. От прошлой жизни у него остался лишь маленький крестик. Я храню его у себя. Боюсь, что он потеряет его.
Макс вспомнил своего Джейсона. Это удалось ему с трудом. С годами образ жены и сына становился все тусклее. Макс стал замечать в последнее время, что он уже не конкретизирует свою боль. Гибель жены я сына ушла куда-то в прошлое. Осталась просто тупая боль, которая и гнала его все эти годы куда-то вперед по пустынной дороге. Он просто боялся связывать себя с кем-либо. Нельзя потерять того, кого нет. А потерять себя Макс не боялся. Сколько раз он уже желал смерти. Но казалось, что рок хранил его. Он выходил невредимым из любых переделок. Он загрубел, но не стал бессмысленно жестоким. Та боль, у него внутри, помогла сохранить ему остатки человеческого облика. Он не смог опуститься ниже определенного уровня. И вот эта девушка со своим сыном…
Макс тряхнул головой.
— Вот что, милая, не выжимай из меня слез. Они кончились уже давно.
— Зачем ты так…
— И передай этому твоему Моисею, что меня на такие штучки не возьмешь.
— Ты, ты… — голос у Банни дрожал, на глаза навернулись слезы. — Ты страшный человек. Лучше бы ты был врагом. Нельзя быть никем. Ты мертвый человек!..
Банни повернулась и быстро пошла прочь. Макс молча смотрел ей вслед. Впервые за многие годы он почувствовал себя подлецом. До этого ему было как-то просто наплевать на то, что про него думает какая-то девчонка. Нет, пора уезжать! А то, чего доброго, он тут тоже расплачется.
Макс решительно захлопнул крышку капота. К черту! Он в эти игры не играет. Макс сел в машину и завел двигатель. Мотор радостно отозвался мощным рокотом. В вечерней темноте приборная доска светилась зеленоватым светом. Долгие годы этот свет был почти круглосуточно перед его глазами.
Сентиментальность как рукой сняло с Макса. Теперь это был снова решительный странник пустыни. Он слился с автомобилем, чувствуя всем телом его мощь и надежность. Этот друг не подведет. Макс посигналил фарами и не спеша двинулся вперед.
Около бронеавтобуса он притормозил. Охранник с подозрением посмотрел на него. Макс собрался уж было вылезать из машины, но тут подошел Джуд. Он молча посмотрел на Макса. Потом обошел «истребитель» вокруг. Посмотрев еще раз на Макса, он вдруг сказал:
— Сукин ты сын, Рокатински!
Когда-то давно такие же слова говорил ему начальник кэтрин-спрингской дорожной полиции Дональд МакАртур. Где он сейчас? Жив ли?
— Пошел ты… — бросил он в ответ.
Джуд сделал знак охраннику, и тот немного отодвинул автобус, пропуская «истребитель». Макс попрощался с крепостью интернациональным знаком «а ну-ка, пососи!» и. вжав педаль газа до упора, умчался в темноту.
Автобус тотчас встал на свое место. Джуд постоял немного, прислушиваясь к удаляющемуся гулу двигателя. Он так надеялся на помощь Макса…
В лагере бандитов начался переполох. Завыли сирены. В небе метнулись лучи фар Раздался рев заводящихся двигателей. Джуд мысленно пожелал Максу удачно прорваться и, повернувшись, побрел к пещере Ему вдруг мучительно захотелось его любимых сигар, которых он не курил уже лет шесть…
Макс вел свой «истребитель» прочь от ущелья.
Послушная машина словно чувствовала, что все ее баки до отказа заполнены превосходным горючим и еще несколько канистр бережно уложены в салоне на крайний случай. Она как будто ощущала это всем своим двигателем и радостно бежала по дороге, унося своего владельца в неизвестность. Опять в неизвестность. Вдаль по его бессмысленному пути.
Одинокий Воин Дороги?
Пусть так. Пусть даже Сумасшедший Одинокий Воин Дороги! Это абсолютно неважно. Так спокойней и привычней. Так надо. А если так надо, то Макс будет продолжать свой бессмысленный путь.
